Космос на Земле
Как правило, экипаж такой «космической экспедиции» запирается в небольшое помещение и проводит там безвылазно дни, недели, месяцы – в соответствии с программой такого эксперимента. Эта добровольная изоляция от мира во многом похожа на длительный полёт в безвоздушном космическом пространстве.
В ноябре текущего года в ИМБП прошёл ещё один эксперимент: имитация полёта к Луне, облёт её и возвращение на Землю. Он длился 17 дней, в нём участвовал смешанный экипаж: трое мужчин и три женщины. Недавно в конференц-зале Мемориального музея космонавтики (у ВДНХ) прошла встреча с участниками этого эксперимента. Вёл её популяризатор космонавтики, космический блогер Виталий Егоров.
Экипаж предстал перед нами в своей «космической» форме: мужчины в синих костюмах, женщины — в красных. Состав экипажа: Марк Серов (муж космонавта Елены Серовой) — командир, Илья Рукавишников — врач, Виктор Феттер (гражданин Германии, сотрудник фирмы «Аirbus», уроженец Краснодара) — инженер-исследователь, а также Анна Кикина, Елена Лучицкая и Наталия Лысова. Они рассказали, что за время пребывания на борту своего земного «космического дома» (официально он называется медико-технический НЭК — наземный экспериментальный комплекс) было проведено более 70 различных экспериментов. Например, медицинских: с помощью УЗИ проверяли состояние пищеварительной системы каждого члена экипажа, проводили забор крови из пальца, учились на манекене оказывать первую медицинскую помощь без врача. Их «дом» был насыщен современной компьютерной техникой и различными тренажёрами, с помощью которых они тренировались в управлении луноходом и пилотировании транспортного космического корабля нового поколения «Федерация» (который сейчас разрабатывается в РКК «Энергия»). Особого напряжения сил потребовал эксперимент, проводимый в условиях депривации, — экипаж не спал 36 часов подряд и в это время делал напряжённую работу согласно полётному заданию. И при этом не пользовался никакими стимуляторами! Как объяснил врач экспедиции Илья Рукавишников, в таких случаях крепкий чай, или кофе, или какой-нибудь энергетик покажут обратный эффект: после кратковременного повышения активности организма неизбежно наступит ещё более сложное состояние. А ещё экипаж занимался экспериментами с растениями, помещёнными в мини-оранжерею, проходил психологические тесты, предложенные организаторами этого 17-суточного «полёта». Кроме того, они испытывали специальные костюмы и обувь, которыми предполагается снабдить пилотов орбитальных космических станций.
Рассказ членов экипажа прекрасно иллюстрировался видео- и фоторядом, показанными аудитории на широком экране конференц-зала. На прощание состоялась фотосессия: участники «Сириуса» и пришедшие журналисты, студенты и все гости сфотографировались вместе на память.
Кстати, этот 17-суточный эксперимент — первый в программе «Сириус», рассчитанной на пять лет. В дальнейшем ожидаются новые земные «космические полёты» с ещё большей продолжительностью.
Я вышел из конференц-зала, прошёлся мимо уникальных экспонатов Музея космонавтики, и на меня нахлынули воспоминания…
Добровольцы, на «Салют»!
Много лет назад я сам участвовал в подобном эксперименте! В июне 1985 года, будучи молодым инженером-конструктором НПО «Энергия», проходил медицинский отбор в отряд космонавтов. Видимо, моя фамилия уже попала в какие-то списки, и в начале августа мне на работу позвонили: «Испытывается новая система жизнеобеспечения космической станции «Салют». Нужны добровольцы. Пойдёте?» С начальником отдела вопрос о моей необычной командировке я утряс, видимо, ему тоже откуда-то позвонили.
Мы, три инженера из НПО «Энергия», собрались в известном всем, кто проходил отбор в отряд космонавтов, «детском садике» — так в шутку называют небольшое двухэтажное здание в Москве на улице Габричевского. Здание принадлежит Институту медико-биологических проблем. Здесь в период прохождения медицинских процедур живут космонавты и кандидаты в этот звёздный отряд.
Нас ввели в курс дела. На экспериментальной базе ИМБП проводились полугодовые испытания новых систем станции «Салют». Два добровольца уже два месяца находились на станции, мы — очередной экипаж посещения. Нам предписывалось пробыть с ними вместе неделю и выполнить определённый объём работ согласно программе эксперимента.
Познакомились друг с другом. Командир нашего экипажа — опытный инженер Валерий Деев, а бортинженеры — я и такой же молодой инженер Женя. Пару дней нас помучили медики: брали всевозможные анализы, чем-то облучали... На третий день нам надлежало прибыть на экспериментальную базу ИМБП. Предварительно мы сходили в магазин, купили бутылку коньяка. Наш командир перелил коньяк в предусмотрительно взятую плоскую фляжку: «Это — подарок страдальцам от нас! За два месяца, наверное, соскучились по нормальной жизни…» Кстати, когда я бывал в командировках на Байконуре, опытные монтажники-укладчики, долгожители космодрома, мне рассказывали, что, когда загружают очередной грузовой корабль «Прогресс» для отправки на орбиту, проделывается такой же фокус. Так сказать, инициатива снизу, в нарушение всяких инструкций. Фляжка с содержимым маскируется под бортжурнал и отправляется «Прогрессом» на станцию «Салют» — космонавтам «для медицинских целей и для снятия напряжения». Не думаю, чтобы монтажники сильно врали.
Здравствуй, станция!…На автобусе мы приехали в Химки, на экспериментальную базу ИМБП. Нам выдали красивые шерстяные костюмы со всевозможными эмблемами на тему космоса. Мне достался коричневый костюм индийского космонавта Ракеша Шармы. Наверное, запасной, наверняка Ракеш его не надевал. И вот мы в сопровождении медицинского персонала зашли в огромный операционный зал. В центре его стояла полноразмерная копия космической станции «Салют» с пристыкованным к ней кораблём «Союз». Всё это называлась ЭУ (экспериментальная установка) номер такой-то. Вокруг по периметру зала — застеклённые кабины операторов, которые контролируют днём и ночью параметры станции и регулярно, через телефонную связь, общаются с экипажем. У нас в руках — мешочки с личными вещами и программой нашего пребывания на станции. Короткое напутствие — и мы по лесенке поднялись к люку корабля «Союз». Зашли в него, люк закрылся, теперь отсюда мы выйдем только через 7 дней.
Через корабль «Союз» перешли на станцию «Салют». Там нас радушно встретили два бородача — основной экипаж (их имена, к сожалению, стёрлись из памяти). Они провели экскурсию по комплексу «Салют»–«Союз», помогли разместиться. У них были спальные места в виде подвесных коек (как на подводной лодке), а мы свои спальники положили на металлический пол.
Чем мы занимались в «полёте»
Честно говоря, работы у нас было не так много. Нам выдали специальные белые ленточные корсеты. В них находились специальные датчики, контролирующие наше самочувствие. От датчиков тянулись провода со штепселем. Периодически по команде оператора мы надевали эти корсеты на голое тело так, чтобы датчики касались кожи. Затем втыкали штепсели в бортовые розетки, и самописцы оператора фиксировали какие-то забавные синусоиды и кривые, говорящие специалисту, что у нас со здоровьем проблем нет. На станции «Салют» находилась специальная установка, обеспечивавшая нашу замкнутую атмосферу кислородом. Наш экипаж посещения тоже её обслуживал. По команде ребят-аборигенов «Махмуд, поджигай!» (помните эту реплику их фильма «Белое солнце пустыни»?) я брал из специального контейнера цилиндрическую шашку и вставлял её в спецагрегат. Нажимаешь на рычаг, звучит хлопок, и начинается химическая реакция с бурным выделением кислорода. Такую операцию мы делали несколько раз в день.
Иногда по команде оператора нам понижали температуру на станции, и тогда я надевал свой роскошный шерстяной костюм Шармы. А когда становилось жарко, мы бродили по станции в футболках или вовсе без них.
У каждого из членов нашего объединённого на неделю экипажа были свои обязанности. К нашему приходу на станции вышла из строя система сбора конденсата. В присутствии нескольких дышащих людей в замкнутом объёме неизбежно появится влага (конденсат), которую нужно удалять. Раз система сбора влаги не функционирует, её должен заменить человек, и это был я. С ведром и тряпкой пару раз в день я ползал по закоулкам станции и корабля «Союз» и добросовестно выполнял обязанности простой советской уборщицы: собирал тряпкой влагу и выжимал её в ведро. Потом воду из ведра выливал в специальный лючок — за борт. По трубопроводу она уходила в канализацию города Химки.
Космическая едаЧто мне здесь понравилось, так это питание. У нас была еда, как у настоящих космонавтов! Я такую никогда не видел и тем более не ел. Миниатюрные буханочки величиной с палец, деликатесы в баночках «Судак по-польски», «Язык олений», клюквенный джем из тюбиков, прозрачные пакеты с клапанами для приготовления какого-либо морса или другого напитка. В пакетах — порошок, подносишь клапан пакета к соску водонагревателя, туда под давлением поступает горячая вода. Помнёшь пакет — вот тебе и смородиновый морс. Из таких пакетов пьют космонавты на орбите в условиях невесомости. Ни одна капля не попадёт наружу, в атмосферу станции! Под конец нашей экспедиции мы стали экономить продукты, чтобы их побольше взять с собой «на Землю» в качестве сувениров для друзей и родственников. Представляете, приходите в гости и говорите хозяевам: «Вот вам подарок из космоса!» Такого гостя не забудут никогда! Я почти полгода преподносил родне и друзьям эти космические деликатесы.
В нарушение инструкции мы пронесли с собой на станцию фотоаппарат и снимали наш быт на чёрно-белую плёнку. Работников спецслужб, не обнаруживших фотоаппарат в наших вещах, корить не надо. Изобретательный русский ум всё равно не победить.
Чемпионат «Салюта» по домино
Конечно, у нас было много свободного времени. Операторы по нашей просьбе передавали нам на борт музыку, новости, радиотрансляции футбольных матчей. А ещё мы играли в домино. На нижнем люке станции «Салют» провели чемпионат нашей экспериментальной установки по этому интеллектуальному виду спорта. К слову сказать, у меня был немалый опыт доминошника. В нашем конструкторском отделе 023 в обед культивировались три вида спорта: домино, шахматы и футбол. В домино мы резались за большим столом в центре конструкторского зала, в шахматы сражались в кабинете начальника отдела, большого любителя двигать пешки, коней и ферзей, а в футбол играли на улице, рядом с нашим зданием. Я кочевал от шахмат к домино и футболу и таким образом поддерживал спортивную форму на трёх направлениях. А в «Салюте» мы с напарником взяли в домино первое место, что было отмечено в шутливом приказе по нашей ЭУ.
Минуло семь дней. С мешками, заполненными сэкономленным космическим провиантом, мы по команде оператора вышли из станции. Нас встретили медики и снова повезли в «детский садик» на улицу Габричевского, опять мучать.
Вспоминаю ещё один эпизод из своей «космической» одиссеи. Когда в «детском садике» я проходил медицинский отбор в отряд космонавтов (вместе с будущими космонавтами Сергеем Авдеевым и Николаем Будариным), то был свидетелем забавной картины. В одной из комнат проводился медицинский эксперимент над группой добровольцев. Исследовались реакции человека, длительное время находящегося в невесомости. Для этого молодых ребят положили на несколько месяцев на специальные кровати, наклонённые под углом минус пять градусов (ноги немного выше головы). Когда лежишь на такой кровати, кровь приливает к голове, медики считают, что примерно так человек ощущает себя в невесомости. И ребятам не разрешали вставать с кровати во время всего эксперимента! У них в комнате к потолку был подвешен телевизор, они всё время смотрели передачи или что-нибудь читали. Чтобы мышцы за это время не атрофировались, ребят вывозили в соседнюю комнату поупражняться на вертикальной беговой дорожке. С кровати их перекладывали на каталку, подвозили к беговой дорожке и с помощью системы ремней и резинок «пристыковывали» к бесконечному движущемуся полотну дорожки. Сюрреализм! Лежащий человек бежит по дорожке! В эксперименте участвовал и инженер из нашего отдела. Парням было нелегко, но за это им платили деньги — и, похоже, немалые по тем временам…
Жизнь не стоит на месте, будут новые земные «космические» одиссеи, и мы непременно расскажем о них читателям «Калининградки».
Комментарии для сайта Cackle