Интервью с Гербертом Ефремовым — разработчиком российского гиперзвукового оружия
Работа Герберта Ефремова была засекречена более 60 лет. Он начинал инженером в одной из ведущих ракетно-космических фирм СССР и России (ОКБ-52 Минавиапрома СССР, сейчас — ВПК «НПО машиностроения»), где разрабатывали спутники и пилотируемые космические корабли. Генеральный конструктор, а позже генеральный директор НПО, Ефремов участвовал в разработке межконтинентальных баллистических ракет УР-100, пилотируемой орбитальной станции «Алмаз», системы морской космической разведки и серии научных спутников-лабораторий «Протон». Ракетный комплекс «Бастион», который использовался Россией в Сирии, также создавался под руководством Ефремова. С 2007 года конструктор занимает в НПО должность советника по науке.
Герберт Ефремов знакомит Владимира Путина с образцами ракетного вооружения для ВВС и ВМФ России.
19 ноября 2002 года
«Мы сразу же стали секретными людьми»
— Как вы попали в ракетостроение?
— В далёком 1950 году, после окончания 10-го класса школы, я собирался идти, как тогда было принято, «в романтику» — в геологи. Считалось, что геология — романтическое дело. Но выяснилось, что там нужно хорошее здоровье и, самое главное, хорошее зрение. А зрение у меня было неважное, поэтому романтика отпала.
После мне попалось интересное объявление Ленинградского военно-механического института, где было написано, что у них есть конструкторский факультет. Конструкторский факультет, подумал я, это творческое дело — а что конструировать, сначала непонятно было. Я к ним приехал, поступил, и только через несколько дней после поступления нам было объявлено, что подготовка на факультете идёт по проектированию и конструированию жидкостных и твердотопливных ракет.
— А после учёбы, когда вас направили в Союзное опытно-конструкторское бюро №52 (ОКБ-52), вы уже понимали, чем будете заниматься?
— После выпуска я не знал даже, куда еду: предварительно меня распределили в город Королёв, в одну из маленьких авиационных фирм. Но потом, в феврале 1956 года, неожиданно дали путёвку в другой «ящик». Конструктор Владимир Челомей тогда искал специалистов, потому что ЦК и Совмин поставили ему задачу по созданию ракеты для подводных лодок — той самой крылатой ракеты П-5. И в ОКБ-52 под эту задачу подбирали молодёжь. Так и я попал туда. Это оказалось в Реутове, в Подмосковье. И с первого же дня стало понятно, чем заниматься.
— Насколько сильно то, чем вы занимались, зависело от политики?
— Очень сильно. Мы решали задачи так, как нам их ставили партия и военные. Например, в середине 1960-х годов американцы затеяли всех подавить и развернули тысячу Minuteman — это межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования. И СССР тогда отставал по этим ракетам, казалось, безнадёжно — в шесть раз. Это была катастрофа!
Тогда ЦК и Совмин дали нам поручение ответить на поставленную задачу арифметически: на тысячу американских ракет — наша тысяча. И мы разработали ракету УР-100, которая была развёрнута порядка около тысячи штук. Хотя можно было бы и полутысячей ракет адекватно ответить, но нет: этого не поняли бы ни зарубежные партнёры, ни наш народ.
К 1990-м США развернули 11 тысяч боеголовок на всех своих стратегических ракетах. И мы опять, по заданию партии и правительства, ответили именно 11 тысячами боеголовок. Это сумасшествие, но так задачи ставились.
Любое стратегическое оружие — это прежде всего решение политиков. И в советское время, и сейчас.
— Насколько политики прислушиваются к вам сейчас?
— Я понимаю Владимира Владимировича Путина, и он меня тоже понимает.
Испытательный корпус НПО Машиностроения.
1 сентября 1991 года
«Авангард» работает как успокоительное и даже иногда как слабительное»
— Как вы начали разрабатывать «Авангард»?
— Владимир Владимирович Путин поставил задачу создавать «Авангард» как боевую систему в 2004 году. Но эксперименты мы вели ещё с 1980-х, когда нам снова пришлось отвечать на американские вызовы и угрозы. Сначала они развернули тысячу Minuteman, потом 11 тысяч боеголовок, а потом, в 1983 году, затеяли нацеленную на создание системы ПРО научно-исследовательскую программу — Стратегическую оборонную инициативу, которая встревожила наших руководителей и Политбюро ЦК так, что многие предприятия получили задания выработать ответы на эти противоракетные игры.
И тогда лично я, как генеральный конструктор НПО машиностроения, выступил с предложением создать то, что сейчас называется «Авангардом». Это был далёкий 1985 год.
Как работает любая система ПРО? Любая ПРО требует уничтожить боеголовки, пока они ещё на земле. «Давайте сначала уменьшим количество атакующих ракет, ударим по позициям противника крылатыми, «Томагавками», баллистическими — вдруг получится? Тогда в ответном ударе останется меньше ракет, и работа для системы ПРО облегчится» — так рассуждают.
И это самая главная опасность систем ПРО: они все предполагают разоружающий удар по нам. И мы сделали «Авангард» как средство против всех этих лихих прошников. «Авангард» работает как успокоительное и даже иногда как слабительное, чтобы не зарывались те, кто хочет наносить первые обезоруживающие удары. Чтобы знали, что «Авангард» в любом случае долетит.
Для этого просто надо сделать так, чтобы противник не знал, какую траекторию полёта ты осуществишь.
Теоретически-то всем было известно, как сделать такой блок, но технологически, конструкторски, расчётно, аэродинамически — это была задачка из задач. Вы из рогатки стреляли в детстве? Попасть в неподвижную банку на столбике — это одно. А вот в летящую ласточку — попробуй попади! Ту же задачу решают противоракетные системы: как попасть по летящему маневрирующему объекту, не зная его траектории и не понимая, куда он повернёт?
Это полностью обнуляет системы ПРО, которые в те годы создавались под баллистические ракеты. У них же траектории входа боеголовок в атмосферу известны и очень легко вычисляются! Локаторы наблюдают за полётом этих изделий, и если определяют боеголовку среди ложных целей, то её движение будет отслеживаться очень точно. А «Авангард» летает так маневрируя, что никто толком не знает, ни куда он летит, ни как отклоняется по курсу и по высоте. Могу вам даже такой секрет раскрыть: «Авангард» может лететь по такой траектории, которая им самим рассчитана перед пуском и о которой не знает ни один человек на земле! Это позволяют алгоритмы и программы. Чтобы никто не знал, чтобы была для всех неожиданность.
— То есть искусственный интеллект закладывался с первого дня разработки, было понятно, что он понадобится?
— Да, было понятно, что без этого ничего не сделаешь. Не только «Авангард», но и предыдущие ракеты — тот же «Гранит», та же крылатая ракета «Метеорит» — тоже обладали искусственным интеллектом и решали задачи без обращения к оператору — сами, автономно, на основании программного обеспечения, которое заложено на борту.
— Путин пообещал, что «Авангард» невозможно будет засечь. Эксперты при этом считают, что он будет очень заметным, потому что при полёте нагреется до очень высоких температур и будет светиться в инфракрасном диапазоне.
— Пускай он будет заметен — что от этого толку? Попасть в него всё равно нельзя. Вот у вас рогатка, и вы видите летящую ласточку — ну попадите в неё! В маневрирующую, летящую — попадите.
И кстати, ничего он не светится, но не будем об этом говорить. Когда надо, мы насколько надо, настолько и нагреемся. Мы так полетим, что у нас всё будет нормально: и нагрев, и маневрирование, и другие задачки.
— Почему Путин в 2004 году снова обратил внимание на проект?
— Потому что понял, что это решает задачу. В 2002 году произошло обострение: американцы в одностороннем порядке вышли из Договора об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года, подписанного СССР и США. А это был очень важный сдерживающий договор! А Путин аналитик: он может не понимать, как устроено каждое создаваемое оружие, но прекрасно понимает, как использовать полученные им результаты.
— США в какой-то момент прекратили свои гиперзвуковые разработки — HTV-1 и FALCON — как не первоочередные. Почему в России именно гиперзвук стал приоритетным направлением?
— Потому что они своими ПРО всё время нас пугают, американская система ПРО предполагает необходимость нанесения по нам первого, обезоруживающего удара (официальная позиция США: система ПРО не направлена против России, но Минобороны РФ в это не верит. — Примеч. «Медузы»). Нужно же к этому относиться серьёзно. Вот мы через Владимира Владимировича Путина и отнеслись серьёзно.
— В 2018 году, после заявления России об «Авангарде», проекты в этой сфере активизировали и США, и Франция, и Китай. Вам не кажется, что вы своей работой спровоцировали новую гонку вооружений?
— То оружие, которым мне пришлось заниматься, сдерживает агрессоров — и это благородное занятие. «Авангард» — это не оружие для развязывания Россией агрессии. Это оружие, которое говорит: «Вы нас не трогайте, потому что получите ответный удар такой силы, какой не надо никому получать».
Здание АО «ВПК «НПО Машиностроения» в подмосковном Реутове.
2018 год
«Военная приёмка находится в плачевном состоянии»
— Насколько трудно было сохранить команду НПО машиностроения в девяностые?
— В десятки раз упал гособоронзаказ, на котором мы жили, за который нам платили деньги: разработки, испытания, лётные пуски. Загрузка резко снизилась. Но за все девяностые мы задержали зарплату только на один месяц. Выход мы нашли в военно-техническом сотрудничестве с Индией — в консультациях, а потом в создании совместного предприятия, которое называется «БраМос».
— Только сотрудничество с Индией позволило платить зарплаты?
— Да. Мы никак не были подготовлены к наступившему рынку, не умели искать, куда и что продавать. У нас было полно разработок гражданской продукции, но ни одна из них не пошла в массовое производство. Могу честно вам сказать: до сих пор и мы, и многие в оборонке не очень-то готовы ни распространять гражданскую продукцию по рынку, ни применять рыночные приёмы. Пока ещё мы не в капитализме. Ещё лет 50 нам надо.
— У нас ракетно-космическая отрасль мало пока изменилась в этом смысле?
— Мало. Запуски научились коммерческие проводить, в том числе иностранных космических аппаратов. А больше — ни продавать информацию, ни захватывать рынки по самим спутниковым данным не научились. В этом мы пока слабоваты.
— А не случилось исхода квалифицированных специалистов, которые просто не готовы были выживать на такие деньги?
— В начале девяностых люди поуходили, потому что при зарплате, которая была у нас тогда, в 1993 – 1994 годах, — около 60 долларов в месяц — не прожить было никак. Ушло 50% работающих в возрасте от 22 до 45 лет, в этом очень важном звене мы почти 90% потеряли. Потом восстанавливали теми же молодыми спецами. Деньги в нашу сферу начали возвращаться после 2005 – 2008 годов. Были уже все указы Президента и постановления нашего Правительства: чувствовалось, что на это наконец-то обратили внимание, потому что до того дело было швах!
— Сталкивались ли вы с коррупцией, когда выделенные государством на перспективные разработки деньги просто разворовывались?
— Мы это вокруг нас видели и видим, но в этом деле от НПО машиностроения не участвуем.
Владимир Путин поздравляет Герберта Ефремова с Днём оружейника.
19 сентября 2020 года. Администрация Президента России
«Хороший инженер Илон Маск»
— Ваша работа всегда была тесно связана с космосом. Какая самая амбициозная задача сейчас стоит перед российской ракетно-космической отраслью?
— Надо спасать околоземный космос от космического мусора. Там 20 тысяч тонн болтается того, что никак не может на Землю упасть! Потому что если ты запустил спутник на высоту 500 километров, то он у тебя на Землю будет спускаться, тормозя постепенно в маленькой разреженной атмосфере, лет 10 — и сгорит. А если ты запустил на 1100 километров — туда как раз собирался запускать тысячи спутников для Интернета Илон Маск, — то они там будут болтаться тысячелетия, сталкиваясь друг с другом, крошась и превращаясь в мелкие осколки, если их принудительно оттуда не тормознуть. Мы с коллегами пытались толкаться в этой теме.
— У НПО машиностроения были технологии по извлечению космического мусора?
— Мы последние годы этой темой занимались, у нас оформлены патенты, но деньги нужны большие, и никто не хочет их тратить. На очистку всего скопившегося мусора нужно столько же, сколько было потрачено на запуск всех этих спутников. Там же ещё ступени ракет болтаются, некоторые из них вдруг взрываются ещё — осколки множат. Представьте, если этот осколок попадёт в МКС — это пробоина насквозь!
— А что думаете про Илона Маска? Вот глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин с ним часто спорит в твиттере.
— Рогозин Маска сначала поносит, немножко принижает — а потом оказывается, что его приходится с успехами поздравлять. Маск — выдающийся человек, выдающийся организатор прежде всего. Но и инженер хороший — это чувствуется: в фирмах — таких, как наша или у Маска, — руководитель должен быть и организатором, и инженером. И главное, что Маск и на рыночном поле сумел войти в десятку богатейших. Мы этого делать не умеем. Вот эта умелость того же Илона Маска оседлать рынок — она поражает, конечно. А создавать новое мы умеем не хуже него.
— Что ждёт российскую ракетно-космическую отрасль в ближайшие десятилетия?
— Смотря какой интерес будет у наших заказчиков и какие деньги на это будут выделяться. Только глупостей не надо делать — на Марс летать или ещё куда-то пытаться. Людям это не нужно.
— Но все же хотят на Марс!
— Я не хочу. Вы хотите? Нечего делать там, у нас и на Земле много дел. Предположим, что через два миллиарда лет с Землёй что-то случится, и мы как вид вымрем — вас это тревожит? Вот через один миллиард лет об этом стоит начинать задумываться. Но к тому времени, может, уже ясно будет, что лететь нужно не на Марс, а в Туманность Андромеды, куда добираться тысячу световых лет. И не механическим способом, а кибернетическим — передачей со скоростью света.
У нас иногда люди, которые выбивают себе у государства большие деньги на свою работу, говорят: «Ну как же! Туда же полетят американец, китаец — а русского, что, не будет?» Я говорю: слава Богу. Русские могут побыть прагматиками, наконец.
Комментарии для сайта Cackle