Неизвестный Сергей Королёв: каким он раскрывается в письмах к жене
С 1 января 2021 года «Калининградская правда» и «Российская газета» стали информационными партнёрами. Благодаря этому материалы «РГ» теперь периодически выходят на наших страницах, а материалы «КП» появляются в федеральном СМИ. В рамках сотрудничества публикуем важные новости, касающиеся и жителей Королёва.
12 января – день рождения Сергея Павловича Королёва. Главного конструктора, без которого не было бы ни первого спутника, ни полёта Юрия Гагарина, ни первого выхода в открытый космос. И много чего другого тоже не было бы. В недрах ОКБ-1, которое возглавлял Сергей Королёв, разработаны все космические проекты, осуществлённые в первые десятилетия космической эры.
О Королёве написано много. Сняты фильмы. Известно, что Нобелевскую премию он мог получить дважды: за запуск первого искусственного спутника Земли и за полёт первого космонавта. Но когда Нобелевский комитет предложил назвать фамилию Главного конструктора, Никита Хрущёв обрубил: «Одного человека назвать нельзя, творцом новой техники у нас является весь народ».
Известно, что выдающийся авиаконструктор Андрей Туполев, который был руководителем диплома у Королёва в МВТУ имени Н.Э. Баумана, прочил ему большое будущее как авиаконструктору. Но весной 1929 года Сергей Королёв прочёл книгу Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами». И это решило всё.
Известно, что Сергей Королёв не любил космические пуски по понедельникам. Но иногда они случались, и в такие дни он «бомбил» всех попадавшихся под горячую руку. Ещё ненавидел, когда натыкался на старте на женщин. А ещё Сергей Павлович всегда носил в правом кармане пиджака две монетки – на счастье.
Известно, что перед полётом Юрий Гагарин крепко спал. А вот Королёв провёл бессонную ночь. «Вернувшись в Москву, отец сказал: «Это я должен был лететь. Но годы уже не те, да и не пустили бы меня», – делилась с «РГ» его дочь Наталия Сергеевна. – Это сожаление не покидало его и в дальнейшем».
Известно о жёстком характере Королёва. Известны знаменитые разносы Главного. «В Москву, по шпалам!» – так это звучало на космодроме. Один из сотрудников опытного завода ОКБ-1 рассказал эпизод. Когда в цехе собирали первый «Восток», ему нужно было закрепить один из приборов в кабине корабля. Он поднялся к люку по стремянке и обнаружил Королёва сидящим в кресле пилота с полузакрытыми глазами. «И сколько вы уже тут сидите?» – вырвалось у рабочего. «Полчаса», – говорит Главный. – А вы лично сколько времени сидели в корабле?» – «Ни разу». И тут Королёв взорвался: «А вы посидите! И поймёте тогда, что при такой компоновке кресла, как у вас, космонавт больше суток в корабле не протянет! Околеет без всяких там нештатных и аварийных ситуаций! Это надо же, слепить такую каракатицу: похлеще, чем для коровы седло!..»
Но по четвергам, когда Королёв принимал по личным вопросам, его кабинет ломился от посетителей. Главный помогал доставать лекарства, устраивал в больницы, выбивал жильё...
Да, он был не только потрясающим инженером, конструктором, организатором. Он был человеком с большим добрым сердцем и тёплой душой. Несколько лет назад в издательстве «Бослен» вышла удивительная книга: «Королёв. Горизонт событий. Нежные письма сурового человека. 1947 – 1965». Такого Сергея Павловича Королёва знали не все. Но зато знали самые близкие. В книге опубликована переписка Королёва со своей женой – Ниной Ивановной. «Читая письма, понимаешь, как Сергей Павлович был привязан к своему дому, как тосковал по домашнему укладу и уюту... Для Музея космонавтики издание этих писем – значимый и ответственный этап, позволяющий показать жизнь Главного конструктора с очень личной стороны», – написала в обращении к читателям директор Музея космонавтики Наталья Артюхина.
Почитайте эти письма и выдержки из них. «РГ» приводит сегодня лишь три из опубликованных в книге. Без комментариев. Комментарии здесь просто не нужны.
«12.10.47 г.
Сергей Павлович – Нине Ивановне, Капустин Яр – Калининград
Милый друг, пользуюсь этой оказией, чтобы переслать письмо и немного денег. У меня всё благополучно пока, здоров, много занят. Мой день складывается примерно так: встаю в 5.30 по местному времени (это 4.30 по московскому), накоротке завтракаю и выезжаю в поле. Возвращаемся иногда днём, а иногда вечером, но затем, как правило, идёт бесконечная вереница всевозможных вопросов до 1-2 часов ночи, раньше редко приходится ложиться. Однако я использую каждую возможность, чтобы отоспаться. Так третьего дня я задремал и проснулся одетый у себя на диване в 6 утра. Мои товарищи решили на сей раз меня не будить.
Если погода хорошая, то в поле очень жарко, днём сильный ветер, несущий столбы пыли, иногда целые пылевые смерчи из песка и туманных мохнатых облаков.
Если дождь – то совсем уныло, а главное – безумно грязно вокруг и пусто. Наша работа изобилует трудностями, с которыми мы пока что справляемся. Отрадно то, что наш молодой коллектив оказался на редкость дружным и сплочённым. Да здесь в этих условиях, пожалуй, и нельзя было бы иначе работать.
Настроение у народа бодрое, близятся решающие денёчки. Мне зачастую трудно, о многом думаю и раздумываю, спросить не у кого.
Но настроение тоже неплохое, верю в наш труд, знания и нашу счастливую звезду.
Плохо то, что здесь на месте многое оказалось неготовым, как всегда строители держат.
Сегодня видел ужасный случай – сорвалась балка, и в нескольких шагах погиб человек. Так устроена жизнь человеческая, как свеча, – дунул – и нету.
Сегодня утром, ещё до выезда, не утерпел и послал тебе телеграмму. Ведь сегодня же воскресенье, ты свободна, и не раз мы неплохо проводили этот день вместе. Помнишь, как мы ездили купаться? Я и этот день сегодня вспомнил, и мне так захотелось тебя увидеть, хоть на одну минуточку, и крепко, крепко обнять.
Не знаю, стоит ли ещё и ещё раз повторять о том, как я скучаю по тебе, моя родная и любимая девочка.
Боюсь, ты можешь загордиться совсем, но вот теперь я так ясно понял и почувствовал, как ты мне дорога и близка. Не скрою – очень часто о тебе раздумываю, и знаешь, последние дни я как-то неспокоен, сам не пойму почему. Очень жду твоих писем, пиши подробно, что ты поделываешь, как живёшь.
О твоём приезде сюда хлопотать не стоит.
Во-первых, потому, что здесь уж очень тяжёлые условия, и, во-вторых, я надеюсь, что мы здесь не задержимся.
За меня будь спокойна. Крепко тебя целую, моя бродяжка. Или ты не бродяжка? Очень жду твоих писем. Твой Сергей.
P. S. Только что принесли сегодняшние фото – не пугайся моего вида.
О делах: посылаю тебе 1000 р. из местной получки. Получила ли ты лимит и дрова. Может быть, что-либо нужно ещё сделать – напиши, я могу позвонить. С.П.».
«Только что принесли сегодняшние фото – не пугайся моего вида».
С.П. Королёв на испытаниях ракет у походного газика.
Капустин Яр. 12.10.1947 г.
«01.10.59 г.
Сергей Павлович – Нине Ивановне, Тюратам – Москва
Родная моя, милая Нинусенька!
Большое тебе спасибо за твоё ласковое письмо. Я его несколько раз перечитывал в свободную минутку. Дело наше идёт с необычным (даже для нас!) напряжением и обилием всяких трудностей. Это всё, в общем, закономерно, т.к. наша ближайшая задача весьма трудна и сложна, даже просто по своему замыслу. Очень отрадно видеть, что такой большой коллектив самоотверженно трудится, буквально без отдыха, всё забыв, и думая только о том, чтобы выполнить задание. Я очень, очень рад, что вокруг выросли эти люди, ведущие наше дело вперёд.
Большое тебе спасибо за твоё ласковое письмо. Я его несколько раз перечитывал в свободную минутку. Дело наше идёт с необычным (даже для нас!) напряжением и обилием всяких трудностей. Это всё, в общем, закономерно, т.к. наша ближайшая задача весьма трудна и сложна, даже просто по своему замыслу. Очень отрадно видеть, что такой большой коллектив самоотверженно трудится, буквально без отдыха, всё забыв, и думая только о том, чтобы выполнить задание. Я очень, очень рад, что вокруг выросли эти люди, ведущие наше дело вперёд.
Все эти дни я как-то по-новому, с особенным вниманием присматривался и к своей лично работе здесь.
Конечно, я не работаю с гаечным ключом или электрическим пробником, но мне кажется, что глубоко участвую во всех процессах и работах, здесь идущих. Всё же опыт есть и глаз намётан, а голова неутомимо подсказывает новые мысли. За эти 10–12 лет «такой работы» крепко связалась теория с практикой, расчёт с конструкцией, замысел с исполнением. И наверное, мне выпало великое человеческое счастье трудиться в этом большом увлекательном деле – редкое для человека счастье!..
…Как всё же мало времени отведено человеку на его творческую сознательную жизнь – и для труда, и для благ жизни! Это так!
Я тоже часто и много о тебе думаю, мой родной и нежный друг, и самый мой любимый человек на всём белом свете!..
Я знаю, что ты меня понимаешь, и твоё чувство ко мне, вера в меня и сдержанное, скромное твоё участие во мне – согревают мне сердце и дают силы для жизни… Я крепко, крепко тебя обнимаю, горячо целую, до скорой встречи, моя родная, всегда твой Сергей».
«11.10.60 г.
Сергей Павлович – Нине Ивановне, Тюратам – Москва
Сергей Павлович – Нине Ивановне, Тюратам – Москва
Котя, мой родной маленький! Пользуюсь случаем и посылаю тебе это послание…
…Старик Марс ревниво хранит свои тайны, да и наша не всегда хорошая работа и организация немало способствует ещё этому.
Вчера всё шло в общем хорошо, и очень многие и необычайно трудные ступеньки, в частности, именно в нашей работе, были успешно пройдены, но дальше что-то случилось… и… дальше Сибири мы не угодили.
Безумно жаль того совершенно титанического труда, который затрачен был на нашу машину, и бесконечно жаль, что это могучее и в то же время лёгкое и почти наделённое живыми качествами творение гордого человеческого разума – сейчас в виде тысяч разлетевшихся обломков усыпало, по счастью, пустынные сибирские земли.
Итог: мы разбираемся во всём произошедшем, думаем и бешеными темпами начинаем повторять всё сначала.
Ты, мой дорогой друг, вчера мне сказала, чтобы я не волновался и не переживал так сильно.
Но, наверное, это невозможно ни для меня, ни для кого-либо другого…
Моя родная, нежная девочка, уже давно так надолго я не уезжал и сейчас особенно часто и тепло тебя вспоминаю, и ты всё время со мной в моём сердце…
Мне так хотелось бы уже, будучи дома, чтобы мы хоть изредка были вдвоём и просто вдвоём куда-то ходили. Ох, боюсь только, что это всё останется лишь в мечтах!
Ведь этой осенью мы должны послать туда человека и вернуть его нам. Сколько это сулит волнений и сколько для этого нужно сил, и в частности нужно лично мне. Надо, чтобы все поверили, что всё будет хорошо, и сам должен в это верить.
Я с ужасом думаю, что у меня может и не хватить этих сил, и не знаю, что делать, чтобы этого не случилось.
Моя родная ласточка, очень много думаю и тревожусь о твоём состоянии и здоровье. Я знаю, что ты работаешь тоже до полной усталости, и очень за тебя беспокоюсь.
В конце концов ведь не обнимешь необъятное, и пусть не всё сразу будет сделано. Очень тебя прошу, береги себя, моя родная. Я же обещаю тебе всячески беречь силы и не поддаваться печальным размышлениям и сомнениям…
Ты не беспокойся, мне ничего не надо. Всё хорошо в этом смысле.
Я, конечно, хожу по 10 дней в одном и том же, пока уже самому неприятно, но как-то не замечаешь, и холодно к тому же здесь.
Я тут чуть-чуть простудился. Но устроил так, что прогрелся лампой, принял много всяких порошков, посидел полдня дома, отоспался, и на утро всё почти прошло, а после и совсем прошло…
Ну, мой родной котёночек маленький, я тебя несчётное раз крепко-крепко обнимаю и целую… Твой Сергей».
Наталия Ячменникова,
фото из архивов Музея космонавтики
Комментарии для сайта Cackle