Дело его жизни – Московский Художественный театр

Семён Алексеевич был дважды женат. Первый брак был бездетным, во втором, с Верой Михайловной Вишняковой, которая была намного младше своего мужа, родилось шестеро детей. По воспоминаниям очевидцев, союз был счастливым. Один из шестерых детей, Владимир Семёнович, женился на Елизавете Александровне Москвиной из старинного купеческого рода, которая рано умерла от чахотки.

В этом браке было восемь детей. Сергей Владимирович Алексеев – отец Станиславского – родился в 1836 г. С ранних лет его приучали к работе на фабрике, и одновременно он учился дома арифметике, основам бухгалтерии и языкам. Не мысливший своей жизни без фабрики и товарищества «Владимир Алексеев», со временем он стал не только почтенным купцом, но и благотворителем, попечителем больниц, «обществ призрения» вдов и сирот. Ему доверяли и знали, что любое начатое им дело будет доведено до правильного завершения.

Все предки Сергея Владимировича выбирали себе пары в известных московских семьях, поэтому у Алексеевых такое большое родство: и Мамонтовы, и Третьяковы, и Сапожниковы, и Якунчиковы. Сергей Владимирович сам нашёл себе жену родом из Петербурга, Елизавету Васильевну Яковлеву, дочь уважаемого в Петербурге подрядчика «по мраморным работам» Василия Абрамовича Яковлева. Именно он занимался добычей и доставкой гранита для изготовления Александровской колонны перед Зимним дворцом. Яковлев гражданским браком был женат на актрисе Мари Варлей, у них было две дочери. После окончательного разрыва с женой Василий Абрамович, очень нежно относившийся к дочерям, оставил дочек у себя, воспитал их и дал им прекрасное образование.

Вскоре Василий Абрамович женился уже законным браком на Александре Михайловне Бостанжогло. После ранней смерти отца Александра Михайловна стала мачехой для дочерей В.А. Яковлева. Старшая сестра матери Станиславского Мария Васильевна Яковлева вышла замуж за Николая Михайловича Бостанжогло. Муж увёз её в Москву. В скором времени Елизавета Васильевна, не выдержав жизни с мачехой, переехала в Москву к сестре вместе с любимой гувернанткой Елизаветой Ивановной Леонтьевой. Вскоре после этого она познакомилась с Сергеем Владимировичем Алексеевым и вышла за него замуж.

После свадьбы молодые поселились в огромном доме на Таганке, на Алексеевской улице. В 1861 г. появился на свет их первенец, названный в честь деда Владимиром. А в 1863 г. родился второй сын, наречённый Константином. Константин Сергеевич в книге «Моя жизнь в искусстве» рассказывает о том, что его «родители были влюблены друг в друга и в молодости, и под старость. Они были также влюблены и в своих детей, которых старались держать поближе к себе».

После смерти деда Владимира Семёновича дом на Алексеевской улице был продан. Семья перебралась в только что купленный дом у Красных ворот. Именно здесь прошло детство и отрочество Константина Сергеевича. Детям давали основательное домашнее образование и совершенно не спешили отдавать сыновей в гимназию. В доме была няня, которую дети любовно называли Пупуша, она обучала их русской грамоте. Был учитель музыки – молодой швед Вильборг. Математику мальчикам преподавал студент Иван Николаевич Львов. У девочек была гувернантка Анна Волковитская, а у мальчиков – гувернёр-швейцарец Венсан, прекрасный наездник и гимнаст. Все эти люди, безусловно, оказали влияние на воспитание детей этой семьи.

Елизавета Васильевна была прекрасной пианисткой, поэтому всех детей обучали музыке. Старший сын Владимир обладал абсолютным слухом, а Константин уроков музыки не любил.

Любовь к театру и зрелищам прививалась всем детям с раннего детства. Первым увлечением стал цирк. Побывав на нескольких представлениях, Константин решает «стать директором цирка». Потом пришло увлечение балетом, и дети под влиянием увиденных балетов изображали классические танцы. Когда прошло увлечение цирком и балетом, дети затеяли кукольный театр. Для кукольных представлений нужно было заняться ещё и изготовлением декораций. Тотчас соорудили довольно длинный стол с двойным полом, нижней рампой и верхним освещением. Декорации, нарисованные братьями, очень походили на те, которые они видели в Большом театре.

Их с ранних лет вывозили в итальянскую оперу. Константин Сергеевич вспоминал в «Моей жизни в искусстве», что им «была скучна музыка. Тем не менее, я очень благодарен родителям за то, что нас с ранних лет заставляли слушать музыку. Не сомневаюсь в том, что это благотворно повлияло на мой слух, и выработку вкуса, и на глаз, который присмотрелся к красивому в театре».

Весь семейный уклад Алексеевых способствовал развитию способностей и разнообразию увлечений детей. Учёба в гимназии, куда пошли учиться старшие братья в 1875 г., не доставляла им удовольствия, и уже в 1878-м они были переведены в Лазаревский институт восточных языков. Первые восемь классов этого института приравнивались к курсу классической гимназии.

В 1869 г. Сергей Владимирович Алексеев купил небольшое имение Любимовка «в тридцати верстах от Москвы, около полустанка Тарасовка Ярославской железной дороги». Имение было куплено отцом Станиславского совместно со старшей сестрой Верой Владимировной Алексеевой-Сапожниковой. Решение такое было не случайным, так как семьи Веры Владимировны Алексеевой-Сапожниковой и Сергея Владимировича Алексеева после смерти их отца Владимира Семёновича жили одной семьёй. В Москве – в соседних домах у Красных ворот. А летом – в общем любимовском доме с двумя флигелями, поделёнными между Алексеевыми и Сапожниковыми. Флигеля называли «ушами», а само здание – «дом с ушами».

Когда Алексеевым и Сапожниковым стало в нём тесно, Вера Владимировна и её взрослые сыновья купили по соседству землю и построили собственный дом, оставив Алексеевым старый.

Именно в Любимовке вечерами давались кукольные спектакли и сцены из балетов. Да и родители любили поучаствовать в водевилях. В Любимовке всё было радостью – и гимнастические занятия, и занятия верховой ездой. Мать Константина Сергеевича была прекрасной наездницей, и сыновья пошли в неё. За верховыми лошадьми братья ухаживали сами. Кормили, мыли, чистили их. У каждого была своя лошадь, подаренная родителями. У Константина Сергеевича был английский скакун по имени Причудник, которого он обожал. По воспоминаниям старшего брата, «Костя ездил идеально, немножко “по-николаевски”; несмотря на страшную тряскость лошади на рыси, он был как приклеен к седлу, рука у него была замечательная, мягкая. Как Причудник, так и всякая другая лошадь шла под Костей идеально…»

Сергей Владимирович Алексеев – человек исключительной доброты, отзывчивости и скромности. По своему характеру Елизавета Васильевна очень походила на мужа, хотя могла иногда пошуметь, покричать и поругать кого следует. Однако она очень быстро забывала о случившемся и начинала с удвоенной силой ласкать и баловать того, кому от неё только что досталось. Её любовь к детям была беспредельна!

Елизавета Васильевна с детства в доме отца и мачехи была окружена людьми искусства и горячо любила театр. Именно поэтому Алексеевы всегда имели абонированную ложу в итальянскую оперу и в Малый театр на весь сезон, куда они возили детей.

Дети росли в благодатной атмосфере большой и дружной семьи, где родители задавали тон доброжелательного, уважительного отношения к окружающим.

Театральными постановками вся семья увлеклась настолько, что в 1877 г. в Любимовке был построен новый флигель со зрительным залом и сценой. Были две гримуборные, костюмерная и бутафорная, отдельная комната для публики. Константин Сергеевич пишет: «Уступая общей просьбе, отец решил построить в том же месте новое здание с большой залой, в которой, при случае, можно было давать домашние спектакли. Я думаю, что при данном решении отцом руководила его всегдашняя забота о том, чтобы держать детей поближе к дому, и ради этого чутко откликаться на все наши запросы и приспосабливаться к жизни и потребностям молодёжи. К слову скажу, что благодаря такой тактике моих родителей наш дом часто менял свою физиономию в зависимости от происходящих в нём событий. Так, например, отец – известный благотворитель – учредил лечебницу для крестьян. Старшая сестра влюбилась в одного из докторов лечебницы, и весь дом стал усиленно интересоваться медициной. […] Скоро вторая сестра заинтересовалась соседом – молодым немцем-коммерсантом. Наш дом заговорил по-немецки и наполнился иностранцами».

А в 1883 г. был построен и театральный зал у Красных ворот. В большой столовой были арки, соединяющие её с другой комнатой, в которой ставились подмостки сцены. В обыкновенные дни это была столовая, а в дни спектаклей – это театр. Был там и великолепный красный занавес с золотистым рисунком, за которым скрывались подмостки.

В это время в России были приняты домашние театры и театральные кружки. Играли в них любители, и ставили спектакли режиссёры-любители. Театр у Алексеевых поначалу ничем не отличался от других домашних кружков, кроме того, что под него было построено отдельное здание в Любимовке и специально оборудованный зал в московском доме – не каждый мог себе это позволить. Семья Мамонтовых тоже увлекалась театром. В Москве Савва Иванович жил недалеко от Алексеевых, на Садовой. Он приходился Алексеевым родственником, поскольку был женат на племяннице Сергея Владимировича Алексеева, Елизавете Григорьевне Сапожниковой. И, конечно, семьи были близко связаны между собой не только родством, но и дружбой, и общностью интересов. Алексеевский и Мамонтовские театральные кружки приобрели известность в тогдашней Москве.

Уже после смерти Мамонтова Станиславский напишет: «Я помню его почти с тех пор, как сам себя помню. Первое знакомство с ним особенно памятно мне. Впервые я увидел его на сцене любительского спектакля в нашем доме. Увидел – и бежал в детскую, так сильно Савва Иванович напугал меня своим громким басом и энергичным размахиванием большим хлыстом…»

Имение Саввы Ивановича Абрамцево стало художественным центром, где встречались люди разных поколений и вкусов. Большое внимание там уделялось декорациям, которые писали Поленов и Коровин, Васнецов и Врубель. Алексеевы же делали декорации сами и больше концентрировались на актёрской игре, в этом доме всегда было бессчётное количество репетиций и спевок. Для Мамонтовых театр был одним из развлечений, а для Алексеевых стал всепоглощающим занятием. Савва Иванович был зачинщиком, вдохновителем своего кружка. У Алексеевых родители не вмешивались в занятия детей, театр был собранием молодых, в котором постепенно выделился Станиславский.

Постепенно Станиславский начинает выступать на других любительских сценах, где играет драматические роли в спектаклях по пьесам Н.В. Гоголя и А.Н. Островского. Одновременно прекрасно ведёт дела в товариществе «Владимир Алексеев».

Увлечение театром как С.И. Мамонтова, так и К.С. Станиславского привело к созданию ими профессиональных театров. В 1885 г. Савва Иванович организовал первую в России Частную оперу, а Константин Сергеевич в 1898 г. – знаменитый Московский Художественный театр. Кстати, современники называли Мамонтова «Станиславским в музыке».

Братья Константин и Владимир не преуспевали в казённой учебе, хотя и не отлынивали от неё. Они получили классическое образование, необходимое для состоятельного купеческого сословия. Карьеру потомственного купца Константин Сергеевич начал с фабричной конторы в товариществе «Владимир Алексеев». С 1881 г., с восемнадцати лет, он весь день проводил на фабрике. Ну, а после работы наступала свобода, которой братья Алексеевы пользовались от души.

Родители считали, что домашняя сцена объединяет детей и укрепляет в них чувство семьи и дома. Отец даже принимал участие в домашних спектаклях, исполняя возрастные роли.

В доме Алексеевых у Красных ворот царила атмосфера игр и домашних представлений. А в нетеатральный сезон – с мая по октябрь – Алексеевы жили в Любимовке. В Любимовке, Финогеновке, Комаровке и Тарасовке, расположенных на живописных берегах Клязьмы, объединялись все – и Алексеевы, и Сапожниковы, и Штекеры. Во всех дачных развлечениях участвовали лодки, и из всех семейств складывалась целая флотилия. А когда в Любимовке устраивали праздники с фонарями и фейерверками на воде, то на одну из лодок флотилии помещали полковой оркестр. Украшенные в дни бальных праздников цветами и флагами лодки отчаливали от берега, вывозя молодёжь и гостей, прибывших на бал, смотреть фейерверки с воды.

Летом 1902 г. с одной из лодок смотрели фейерверки Антон Павлович Чехов и Ольга Леонардовна Книппер-Чехова.

Каждое утро кучер отвозил Сергея Владимировича и его сыновей Владимира и Константина на станцию, и они отправлялись на фабрику, а после окончания рабочего дня встречал их. Экипажи стояли в каретном сарае и всегда были наготове. Кучер подавал их к платформе Тарасовка, где останавливался поезд. И этот порядок не нарушался ни балами до утра, ни музыкально-театральными представлениями в любимовском театре.

Последним спектаклем Алексеевского кружка стала оперетта «Микадо». Елена Полякова пишет в книге «Станиславский»: «Вершина Алексеевского кружка предвещает конец самого кружка. Потому что чем дальше, тем больше выделяется в весёлом родственном кругу актёр-премьер, инициатор спектаклей, их постановщик, душа театра – второй брат “г-н К.С. А-в”, как именуют его в рецензиях на домашние спектакли. Потому что чем дальше, тем больше стремится он выйти за пределы милой домашней сцены, за пределы водевильно-опереточного репертуара».

По свидетельству Константина Сергеевича, Алексеевский кружок оставил добрую память, об этом он написал своей сестре Зинаиде Сергеевне: «Ты же знаешь, насколько наши домашние спектакли популярны. Лица, которые не были в наших спектаклях, слышали о нас и знают нас всех по именам… Наша обстановка и роскошь настолько всем известны, что моё имя, как заведующего сценой, заставляет ожидать чего-то чудесного…»

Спектакли в доме у Красных ворот и в Любимовке более не повторятся, но Станиславский не допускает и мысли о том, чтобы из-за этого бросить «столь хорошее, полезное и любимое дело», в котором удалось «достичь блестящих результатов».

В 1888 г. он на средства из собственного капитала создаёт Общество искусства и литературы, а ещё через десять лет, в 1898-м, совместно с Владимиром Ивановичем Немировичем-Данченко – Московский Художественный театр.

Марфа Бубнова,
заместитель директора музея МХАТ