«Это наша линия фронта»
Галина Ивановна и Наталия Николаевна
Вот так и началось знакомство «Калининградской правды» с «ЧПК» – «Честной пенсионной компанией». Оказалось, рядом с нами живут абсолютно удивительные, «золотые» люди! Неравнодушные женщины, настоящие матери нашей Родины – из разных городов России они объединились с одной целью – помогать бойцам, проходящим лечение в госпиталях. Активистки шуточно себя называют «Честная пенсионная компания». Сплотила женщин-единомышленниц и организовала эту группу Наталия Николаевна Прокопенко. Однажды побывав в госпитале у раненых военнослужащих, она уже не могла представить свою жизнь без этих ребят. Наталия Николаевна и Галина Ивановна рассказали нашей редакции, как появилась «ЧПК» и почему людям так важно объединяться ради приближения Победы.
– Я собрала группу волонтёрскую, и мы ходим, навещаем наших ребят в военных госпиталях. В принципе, я собиралась примкнуть к каким-нибудь волонтёрам, и примкнула бы, скорее всего, если бы в мою жизнь не вмешалась случайность. У знакомых моих друзей попал сын в госпиталь в Москву. Они не могли сразу выехать к нему, потому что у них бабушка лежачая. Нужно было договориться, с кем её оставить.
И моя подруга им сказала: «У нас в Подмосковье есть наша Наташа». Лет 40 мы с ней дружим. Дали мне контакты, я созвонилась с этим мальчиком, с Ромкой. Он выписал на меня пропуск, пришла к нему – а в госпитале такие же раненые парни со всей нашей большой Родины – с Иркутска, с Томска, с Забайкалья, Воронежа, Липецка! То есть не ко всем родственники могут быстро и сразу приехать. Для меня нет там «чей-то сын». Это моё личное видение – чужих детей не бывает. И идя к Ромке, я его спросила: «Сколько вас в палате?» Что же я буду к одному идти в гости! А к остальным? И вот отсюда началось.
Потом подошла к медицинскому персоналу и сказала: «Вот я к Роме пришла, а можно я пройду по палатам, всех ребят поблагодарю, скажу им спасибо и низкий поклон, как от матери, как от бабушки, за то, что они сделали, за то, что они делают, за то, что они встали на защиту своей страны? Вот просто поблагодарить!»
И мне разрешили. И я пошла, поблагодарила, спросила бойцов, можно ли я их ещё навещу. Они сказала: «Да, конечно!» С некоторыми ребятами обменялись телефонами. Я хочу сказать, на этом прямо заострить внимание – даже когда вы даёте им свой телефон, они могут не позвонить. Ребята очень скромные – это такие великие воины! Это просто вы даже не представляете! И когда к Ромке я стала ходить, я уже и к ним подходила: «Что же ты не позвонил?» А каких-то ребят перевели в другой госпиталь, то есть связь с ними теряется. И поэтому, уже будучи мудрым человеком, сказала: «Так, нет, все! Ты меня сейчас набери!» Записываю их телефоны, бойцов переводят в другой госпиталь, мы к ним приходим туда. Идя в новый госпиталь, к Серёже, к Саше, к Диме, иду ко всей палате, знакомлюсь с новыми ребятами.
И вот так оно пошло, поехало. Все с благословения Божьего. По-другому бы не могло случиться.
– Как ваша личная помощь ребятам «переросла» в организованную команду «Честная пенсионная компания»?
– Когда я поняла, что нужно организовать группу, позвонила сестре Свете и предложила создать компанию, привлечь людей: «Нужно собирать людей. Ты со мной?» Она: «Конечно». У меня был выходной, пришла к сестре на дачу, подошла её подруга Ирина – мы обсуждали всё это, ей рассказали, что хотим группу создать и навещать наших мальчишек. Она сразу: «Я с вами! Как тебе это пришло в голову?» Я рассказала, как пришла к Ромке, увидела всех остальных ребят – а они все НАШИ, все. Я хочу, чтобы все люди проснулись, очнулись, это все наши парни. Они не побежали через разные Ларсы, не сбежали из страны, а они встали, пошли исполнять свой долг перед Родиной! Я знаю, о чем говорю. Добровольцев там больше, чем было мобилизованных. Гораздо больше. В прошлом году мы провожали добровольцев из нашего микрорайона. Многие ребята, кого мы навещали в госпиталях, тоже снова ушли на СВО. У нас с ними связь, они знают, что за них молятся, что их ждут, что их любят. Я им иногда голосовые смс-ки отсылаю. Я писала сначала, а потом подумала, а вдруг не так прочитают, как я хотела сказать? И однажды мне пишет боец: «Да мы с твоими смсками крепы ходим брать!» Я говорю: «Ой, я больше не буду!» А он: «Нет, ты что, я эти сообщения раскидал ребятам, мы выходим, их включаем, прослушиваем».
Наталия Николаевна с «боевыми» подругами: Еленой и Ириной
– Кто входит в «ЧПК»?
– У нас возрастная группа, мы все взрослые. Молодёжь в команде – это наши дети, и три девочки – Маша из Владивостока, Настя – она живёт за рубежом и Лена, она из Москвы. Она с нами практически с самого основания. Мне кажется, это провидение Господне, что собрались взрослые люди, потому что ребятам нужна была в это время помощь, именно, как от мамы, как от бабушки. Прихожу к бойцам, говорю, хочешь, называй меня «тётя Наташа», хочешь «бабушка Наташа». Когда меня спрашивают, почему у нас такая возрастная группа, я отвечаю – а с кем я дружила столько лет? Естественно, все уже взрослые. Мы можем очень устать, у кого-то спина болит, кто-то что-то потянул, но приходя к ребятам, мы оттуда уже «летим на крыльях». Я вам рассказываю это абсолютно серьёзно, я знаю, о чём говорю. Мы забываем про все свои проблемы, про все свои болячки.
– Галина Ивановна, расскажите, как вы стали частью «ЧПК»?
– Наталию Николаевну я знаю давно, и когда она пошла в госпиталь к ребятам, то написала мне в ватсапе. Я её спросила, как там ребята. Она предложила мне вступить в их группу, и я присоединилась.
– А почему вы решили поддержать свою подругу?
– Ну, а как я могу её оставить? Я тоже выросла в семье, которая потеряла 13 человек в Великую Отечественную войну. Дяде было 17 лет, приписал себе год, пошёл на фронт. Тётя была в концлагере. Два братика её тоже – 1,5 годика и 3. Тётя была в разведке на Украине. Так что вся семья. Дед погиб на Курской дуге. Мы воспитаны все на патриотизме, наше поколение. Поэтому, как я могла её не поддержать? Чем могу, помогаю.
– Наталия Николаевна, сколько у вас «боевых» подруг?
– Сейчас нас чуть больше 50. Знаете, нас было трое, когда мы начинали. Было очень тяжело. Вот, хочу сделать замечания мужчинам, может, некоторые обидятся. К нам присоединялись три мужчины и «слились». Женщины у нас оказались сильнее. Я считаю – это наша линия фронта, то, что мы делаем. Я стала своих друзей обзванивать, предлагать присоединиться. Хочу сказать, что не все меня друзья поддержали. Некоторые отвечали, пускай государство об этом думает. Я сказала: «Государство – это ты, государство – это я, это – все!» К тому же, всё для фронта, всё для Победы, и не нужно об этом забывать. Ещё недавно отгремела Великая Отечественная война, я родилась в 1963 году, у нас были хорошие учителя, хорошая школа и хорошие родители, и нас воспитали хорошо. Поэтому поначалу я очень жёстко восприняла подобные высказывания. Сестра говорила: «Что ты, все имеют право на своё мнение». На что я отвечала: «Свое мнение сейчас – Победа!» Все знают свои права. Когда я задаю людям вопрос: «Расскажите свои обязанности перед Родиной?», мне ещё никто ни разу не ответил. «Какие обязанности? Я же работаю!» Так ты работаешь на себя, для своей семьи! У нас у всех есть, помимо прав, и обязанности – их немного, кстати. Но никто мне на этот вопрос не ответил. Для меня это было важно, и важно будет. Вот так.
Раньше я жила в Воронеже, поэтому стала обзванивать воронежских друзей. Они кинули клич среди своих знакомых. Очень много у нас из Воронежа, из Ельца, из Подмосковья, из Москвы – если кто-то думает, что москвичи не хотят ничего, то ещё как хотят и помогают. У нас есть Наталия Ивановна такая, она половине Москвы даст жару. 50 лет учительского стажа, ходит в госпиталь, это огонь! Она много путешествовала по нашей стране, и бойцы оживают, когда слышат её рассказы о родных городах.
Присоединилась потом Тома. Она у нас всё, что нужно, бойцам заказывает в интернет-магазинах и всегда принимает горячее участие в наших поездках к ребятам. И неважно, хорошо она себя чувствует или нет, болит или не болит у неё что-то. Тома вообще ко мне в кассу пришла билеты покупать. Заговорили про СВО, я ей рассказала, как ходим к ребятам.
А она: «Можно с вами?» Да, можно, но сразу условие – мы включаем всех в группу. Создали её, когда нас стало человек 15, чтобы не перекидывать друг другу эти смс-ки. Долго думали, как группу назвать и решили «Помощь раненым» – просто, ясно. Только так входят в нашу группу, чтобы участники знали, куда мы ходим, что мы покупаем, что делаем, кто из ребят встал, кто начал ходить, кто выписался, кто ушёл на фронт. С ребятами связь поддерживаем. Вот у нас есть Ваня, у него родных нет, я ему говорю: «У тебя теперь столько тётушек, замучаешься по гостям ездить!» Все эти парни – наши, я хочу, чтобы все это поняли.– Ой, да она притягивает этих ребят, словно. Расскажи, как бойцов кормила, – по-дружески смеется Галина Ивановна.
Слева направо – Сестра Наталии Николаевны – Светлана,
сама Наталия Николаевна, Галина Николаевна и Наталия Ивановна в Губернском театре
– Наталия Николаевна, рассказывайте!
– Да, я когда вижу ребят военных, благодарю их, кланяюсь им в ноги. Узнаю их имена, мы с девочками молимся за них. Был случай, военные прошли мимо кассы, где я работаю. Не успела к ним выбежать, расстроилась. Потом ко мне обращаются, смотрю – они! Спрашивали, где перекусить можно поблизости. Я на перерыв и повела их. Спросила их имена. Очень хочу поблагодарить хозяина этого ресторана на Моховой, куда я их отвела. Через дорогу Красная площадь, он всегда рад видеть бойцов, делает им 50-процентную скидку, руку пожимает лично. Так привела я их в этот ресторанчик, предупредила официанта, чтобы сделал им двойные порции и деньги с них не брал. Быстро записала имена, за кого молиться будем. Убежала на работу, пришла обратно, мальчишки поели, ищут официанта. Я им говорю: «Всё оплачено. Парни, вы там, на фронте, делаете всё, что можно и даже нельзя, а мы – здесь!» Я им рассказала про нашу группу, объяснила, что это не мои личные средства, это нашей группы. Сказала им: «Пусть это мелочь, это пылиночка, но пусть вы знаете, что вас здесь любят, за вас здесь молятся и очень ждут! Вы – наше всё! Я хочу, чтобы вы тени сомнений не имели, что вы – великие воины! Вы лучшие воины в мире! Таких воинов ни у кого не было, нет, и не будет! Вы – гордость наша, вы – опора наша, о чём вы говорите, о какой еде? Танк мы вам не купим, машину не купим, самолёт не купим, хотя бы так вам поможем». Потом они ехали обратно, конфеты привезли. Однажды пришла женщина в кассу, спрашивает: «Вы Наталия? Вы кормили бойцов из Новосибирска? Это Вам!» и конфеты мне дарит.Был случай, на 23 февраля решили иконы ребятам подарить. У меня их осталось много. Ребятам «подарили» от Сергия Радонежского, наготовили много, волновались. Ехали домой, голодные, решили зайти у вокзала в кафе, поесть. Заворачиваем за угол, там ребята стоят, военные. Спрашиваем – оттуда или туда? Один – оттуда, второй – туда, третий – провожает. Говорим им: «Мальчики, наши родные, золотые, миленькие, родненькие!» Обняли их, подарили иконы: «Они вас будут охранять, оберегать». И помню паренька, Руслана, он взял эти иконы, заплакал. Снял шапку, стал плакать в неё. Я ему: «Сынок, а ну-ка, иди сюда» – обняла. Он меня обнял, потом встал на колено и начал целовать руку. Я разрыдалась. Говорю: «Нет, боец, не для того нас Господь свёл». Поплакали с ним немного. Это сложный момент – и для них, и для нас. Он сказал: «Стоя на этом вокзале, не думал, что ко мне подойдут какие-то женщины, будут с нами разговаривать, обнимать нас, целовать, благословлять нас, благодарить». Смотрю, куда-то протягивает руку. Поворачиваюсь, там ещё два бойца, молоденькие, до 30 лет. Достала иконы, стала выдёргивать им из пачки. Потом думаю, что я делаю? «Вы же туда?» Отдала им всё, чтобы ребятам раздали: «Это иконы Сергия Радонежского, будут вас защищать, они намоленные, благословленные, и будет вам большая помощь». Спросила имена, сразу записала. Благословили их. Эти мальчики – они совсем дети, для меня они почти внуки, этот их стержень, это их удивление – все переобнимались, и они побежали на поезд. Потом в электричке я встретила ещё двух бойцов. В отпуск ехали. Иконы я все раздала, нечего было им дать. Я их поблагодарила, покланялась им, спросила их имена, чтобы за них молиться.
Возможно, оттого, что мы к ним прикоснулись, они будут знать, что они не одни, за них будут молиться – не только их мамы, папы, жёны, сёстры, друзья, родственники, но и посторонние люди, которым это всё небезразлично. Я бойцам всегда говорю: «Вы тут не думайте, мы в тылу не дремлем!» Я им рассказываю о нашей группе, даю свой телефон.
Конечно, нам не хочется, чтобы ребята получали ранения, попадали в госпиталь. Но надо понимать, большое количество стран посылают на Украину всё, что можно, чтобы «лупасить» по нам – или кто-то думал, что когда всё началось на Украине и завертелось с Бандерой, это где-то там? Я понимала, что если горит забор у соседа, то полыхнёт и твой дом. Поэтому, конечно, наши мальчики стоят там не за жизнь, а насмерть, за всех нас стоят.
– Бойцы в госпиталях сразу идут на контакт?
– К ребятам нужен подход, не все сразу хотят общаться. Ты разговариваешь с другими парнями, он лежит или сидит, слушает. Потому поворачиваюсь: «Ну, что, дружить будем?» – «Ну, давайте!» Было у меня два тяжёлых бойца – Ванечка и Дима, 28 и 26 лет, один – «вагнеровец», один – с Луганска. Я тогда ещё одна ходила. Молодые парни, им казалось, что жизнь – всё, жить им не хотелось. Димка вообще со мной не хотел общаться. Ваня – помягче. Я сначала уговаривала, потом говорю: «Мне не нравится такой настрой. Вы такие воины! Вы – огонь! Вы понимаете? Что значит, жить не хотим? Вы должны жить ещё за десятерых, которые не пришли! Вы знаете, что Островский, парализованный, слепой, написал книги, Маресьев – так же остался, как вы. И у него не такие были протезы, как у вас. Что вы нюни распустили, что за кисель какой-то? Нет, это не наш путь! Наш – вижу цель, не вижу препятствий! Встанете, переженитесь, и не забудьте на свадьбы пригласить!» И как-то постепенно и Димка стал общаться. Спросил, кто такой Маресьев. Я ахнула, сказала ему старый фильм посмотреть. Маресьев мог пойти обучать парней, а он не сдался, снова сел в самолёт и стал дальше бомбить фашистов. Женился, стал отцом двоих детей, книги писал. Это просто удивительный человек! Пришла в следующий раз к парням, они сказали, что все знают теперь – и про Островского, и про Маресьева. Так, что к школе у меня тоже претензии – давайте, наших детей лучше обучайте.
– Ребята ждут новых встреч с вами?
– Они радуются, когда мы приходим! – рассказывает Галина Ивановна. – Начинаем обниматься, что-то новое нам рассказывают. Они нас ждут, и они, как магнит, нас притягивают. Вот побыли у них, хочется снова прийти. И у нас все темы, даже дома, только про госпитали, про ребят. Мы живём этой жизнью.
(Окончание интервью читайте
в следующем номере «КП»)
Тамара Борчик,
фото редакции и из архива «ЧПК»
Комментарии для сайта Cackle