Завещание князя П.И. Одоевского

Сенатор, тайный советник. После отставки жил в Москве, много читал, изучал языки и науки. Обучал грамоте своих крепостных дворовых людей. В подмосковном имении составил богатую библиотеку в пять тысяч томов. Несколько раз избирался московским уездным предводителем дворянства. По метрическим книгам Космодамианской церкви в Шубине в 1820-х годах в доме П.И. Одоевского проживали дворовые А.А. Арсеньева.

В 1817 году А.А. Арсеньев был назначен членом в комиссию для построений в сгоревшей Москве, по его инициативе вдоль кремлёвской стены был разбит Александровский сад.

Имел обширный круг знакомых, в который входили не только представители московской аристократии, но и известные литераторы. В доме А.А. Арсеньева бывали А.С. Пушкин, П.Я. Чаадаев, М.Ю. Лермонтов, М.И. Глинка.

Из воспоминаний сына А.А. Арсеньева — Ильи Александровича:

«Отец мой, Александр Александрович Арсеньев, скончавшийся в 1844 году, в очень преклонных летах (ему было более 80-ти лет), лучшие годы своей жизни провёл в XVIII столетии. Все друзья и сверстники его, по рождению, воспитанию и складу мыслей, принадлежали к прошедшему веку. Большая часть из них свято верила в учение энциклопедистов, творения которых они знали чуть не наизусть […]

Государь Александр Павлович любил и уважал отца и всегда, когда приезжал в Москву, удостаивал его приглашениями на неофициальные обеды. […]

По инициативе его и по его настоянию, когда он был членом комиссии, уничтожена была грязная речонка, обмывавшая стены Кремля, и на ея месте разбиты были три сада, которые носили название «Кремлёвских садов» (кажется, теперь называются Александровскими) […]

Отец мой, до глубокой старости, был очень красив собою и по привычкам, манерам, образу мыслей, походил на французского маркиза XVIII столетия. Садился он за стол не иначе, как во фраке и белом галстухе, всегда напудренный, с кружевным жабо, выходящим из-за жилета. В два часа, ежедневно, он уже возвращался из сената домой, садился в большое кресло близь угольного окна нашего дома и тотчас же приказывал читать себе газеты: «Московские Ведомости», «Journal de Francfort» и «Débats». Чтение оканчивалось ровно в три часа, в ту минуту, когда дворецкий докладывал, что «кушанье поставлено». К обеду ежедневно приезжали друзья и приятели отца […] Меньше 15—16 человек, насколько я помню, у нас никогда не садилось за стол, и обед продолжался до 6-ти часов. За сим все разъезжались, а отец отправлялся в английский клуб, где обязательно играл шесть робберов в вист».

Такое описание московских старожилов очень созвучно описанию современниками и самого П.И. Одоевского.

Тайный советник, шталмейстер, действительный камергер и библиоман, владелец и устроитель усадьбы Пехра-Яковлевское. Дважды занимал пост предводителя Богородского уездного дворянства. Осиротев в 11 лет, рос под опекой своего дяди Александра Михайловича, любителя искусств и благотворителя, заложившего Голицынскую больницу. Служил при дворе, после отставки поселился в Москве. Страстный коллекционер, приобретал произведения искусства фламандской школы, собирал античные скульптуры, редкие издания и рукописи.

Русский государственный деятель, сенатор, действительный тайный советник и обер-гофмейстер, из княжеского рода. Вокруг Петра Ивановича Одоевского явно вырисовывается круг образованных аристократов, любителей искусства и благотворителей.

Из воспоминаний А.Я. Булгакова:

«Маленький, худенький, бледненький сенатор, страстный охотник до картин и новостей, который, как говаривал Граф Ростопчин, всему на свете верил и всего на свете боялся».

Голицын Сергей Михайлович

Князь, действительный тайный советник 1-го класса, был удостоен всех высших российских орденов, владелец и устроитель усадеб Кузьминки и Гребнево, прозванный «последним московским вельможей».

С военной службы перешёл на придворную, начав с должности камергера. С 1818 года являлся Президентом Московского попечительного комитета. Именно через него проходили все документы об организации богоугодных заведений, в том числе и болшевского убежища бедных.

Вот ещё некоторые из должностей, связанных с благотворительностью, которые занимал Сергей Михайлович Голицын: вице-президент Московского попечительного комитета о тюрьмах, председатель Московского опекунского совета, попечитель Московского учебного округа, член Государственного совета, вице-президент комиссии для сооружения в Москве храма во имя Христа Спасителя, главный директор Павловской больницы в Москве, председатель в Московском отделении Главного совета женских учебных заведений и др.

Вёл оживлённую переписку с императрицей Марией Фёдоровной (в основном по делам богоугодных заведений). С 1817 провёл масштабные строительные работы в своей подмосковной усадьбе Гребнево (ныне г.о. Щёлково). По окончании работ ансамбль усадьбы приобрёл вид, дошедший до наших дней.

В Москве князю Сергею Михайловичу Голицыну принадлежало владение на углу современного Камергерского переулка и Тверской улицы, напротив дома Одоевских. Интересно, что на Тверской улице по соседству жило не одно поколение Одоевских и Голицыных.

В преклонном возрасте Сергей Михайлович неформально почитался за главу рода Голицыных и платил пенсии многим из нуждающихся своих родственников, иногда весьма дальних. К слову, в доме Одоевского тоже жили престарелые сёстры его жены.

Генерал-майор, кавалер, жил в собственном доме, соседнем с домом П.И. Одоевского. Полный тёзка и ровесник Дмитрия Васильевича Черткова (1758—1831), воронежского губернского предводителя. Интересно, что оба Дмитрия Черткова имели сыновей, также тёзок — Александров Дмитриевичей. В отличие от «воронежского» Александра, основателя Чертковской библиотеки (ныне Государственная публичная историческая библиотека), «наш» московский Александр был обычным штабс-капитаном. Родственные связи двух ветвей Чертковых вероятны, но не изучены.

Ржевский Павел Алексеевич

Действительный статский советник, полковник. Четвероюродный брат П.И. Одоевского по материнской линии Ржевских. Участник Отечественной войны 1812 года, в том числе Бородинского сражения. В 1813—1814 годах участвовал в Заграничном походе Русской армии и взятии Парижа. Награждён многочисленными высшими российскими и иностранными орденами, а также золотой саблей с надписью «За храбрость».

С военной службы перешёл на гражданскую, был чиновником особых поручений в канцелярии Московского военного генерал-губернатора. В дальнейшем назначен членом Попечительного Совета заведений общественного призрения в Москве, попечителем уездных богоугодных заведений Московской губернии.

Несмотря на то, что был в звании поручика недолгое время в начале своей карьеры в лейб-гвардии Семёновского полка, тем не менее, считается одним из претендентов на роль прототипа небезызвестного поручика Ржевского.

Родная сестра П.И. Одоевского Евдокия или Авдотья (употреблялись оба имени). Урождённая княжна Одоевская, в первом браке Измайлова, по второму мужу Талызина. Родила двух дочерей в обоих браках.

В исповедных ведомостях церкви Всемилостивого Спаса Нерукотворного образа (Пятницы Божедомской) за 1761 год была обнаружена запись, свидетельствующая, что Пётр и Евдокия были близнецами. Это всегда говорит о максимально близкой родственной и душевной связи, а также о сильном внешнем сходстве. Пометки о том, что Пётр и Евдокия близнецы, обнаружены и в более ранних ведомостях. Данная информация публикуется впервые.

Евдокия Талызина умерла 9 октября 1807 года и погребена в г. Дмитрове в Борисоглебском монастыре. Недолго прожил и старший брат Петра Ивановича — Сергей (1732(?)—1776). Не исключено, что с его кончиной могло быть связано устройство в селе Болшево убежища бедным людям в том же 1776 году.

Из завещания П.И. Одоевского: «…наследнице моей Варваре Ивановне Ланской, внучке родной сестры моей покойной Авдотьи Ивановны Талызиной…»

Варвара Ивановна Ланская — дважды Одоевская по крови (по отцу и по матери): дочь Ивана Ивановича Одоевского и внучка Евдокии Ивановны Талызиной (урожд. Одоевской). Выросла в подмосковном имении Лукино-Варино (ныне пос. Свердловский г.о. Лосино-Петровский), в 20 км от села Болшево.

Жена Сергея Степановича Ланского, будущего министра внутренних дел, владела в Санкт-Петербурге литературным салоном. Имела не менее семерых детей, четверо из которых — Анастасия, Степан, Варвара и Мария — упомянуты в завещании П.И. Одоевского и унаследовали по иконе. Сама Варвара получила в наследство икону и всю недвижимость в Москве и в разных губерниях.

«Сорок тысяч рублей ходячею монетою», оставленные ей князем — по тем временам огромное состояние. Как поступила с этой суммой Анна Васильевна, пока не известно.

Из завещания П.И. Одоевского: «…родственнику моему Князю Владимиру Фёдоровичу Одоевскому тридцать тысяч рублей тоже ходячею монетою…»

Внучатый троюродный племянник П.И. Одоевского (внук троюродного брата Сергея Одоевского). Последний (62-й) представитель княжеского рода Одоевских. Камергер, гофмейстер и тайный советник, сенатор. Русский писатель и мыслитель, один из основоположников русского музыкознания, директор Румянцевского музея, член-основатель Общества древнерусского искусства при Московском Публичном и Румянцевском музее, один из членов-учредителей Русского географического общества.

Литературные произведения В.Ф. Одоевского известны и любимы в нашей стране уже более полутора веков, особенно сказки «Городок в табакерке» и «Мороз Иванович».

В юности, во время учёбы в Московском университетском благородном пансионе, жил в доме П.И. Одоевского. Часто бывал в имении Лукино-Варино, дружил с Варварой Ланской. О посещении Владимиром Фёдоровичем села Болшево сведений пока не найдено, но его поездки сюда были весьма вероятны.

Известно, что в силу семейных обстоятельств при вступлении во взрослую жизнь Владимир Одоевский был разорён. Интересно, что своё завещание П.И. Одоевский написал на следующий день после помолвки Владимира с его будущей женой Ольгой Ланской. На тридцать тысяч рублей, оставленных Петром Ивановичем, можно было приобрести хороший дом, а после ещё долго и безбедно жить. Жалованье среднего чиновника в то время составляло около 1000 рублей в год. Несомненно, наследство значительно повлияло на жизнь будущего писателя. Можно считать это косвенным вкладом князя Петра Ивановича Одоевского в русскую литературу и культуру XIX века.

Из завещания П.И. Одоевского: «…тело мое похоронить в селе Болшеве внутри большого Храма…»

Князь Пётр Иванович Одоевский скончался 10 апреля и погребён 13 апреля (по ст. стилю) в Космодамианском храме, им же построенном, в родовом своем имении в селе Болшево Московского уезда и губернии.

Вместе с ним в храме упокоена его единственная дочь Дарья Петровна Кенсона. Также в Болшеве похоронена супруга его Елизавета (точное место захоронения пока не установлено). Памятная доска Одоевскому как храмоздателю установлена в более позднее время.

Благодарю Андрея Валерьевича Селезнёва-Елецкого за предоставленные для этой статьи копии завещания П.И. Одоевского и большое содействие в увековечивании его памяти.