«Выживу, точно возьму ребёнка из детдома»
В минувшую среду наша страна отметила День семьи, любви и верности. Обычно к этой дате редакция готовит интервью с хранительницами семейного очага — женщинами. Но в этот раз героем нашей статьи стал мужчина. Иван Бринюк — сотрудник РКК «Энергия», демобилизованный боец СВО и человек, взявший на себя ответственность стать отцом для ребёнка из детского дома. — День семьи — это особенный праздник. Иван, а что лично для тебя означает понятие семья?
— Это там, где безопасно, уютно, где есть забота, любовь и взаимовыручка... Как-то так.
— А изменилось ли восприятие этого слова после твоего возвращения с СВО?
— Для меня — нет. Семья и до спецоперации меня любила, ждала, и я любил её. И также после. Просто повысился градус того, что мы действительно все друг другу дороги, не хотим терять никого. У меня и брат, и сестра, и Олеся, все они меня ждали, все. Вся моя семья.
— Решение взять опеку над ребёнком из детского дома — это большой шаг в жизни любого человека. Когда вы с супругой приняли его?
— С моей супругой, Олесей, это решение было принято примерно через два месяца после нашего знакомства, потому что я сразу ей сказал, что планирую в будущем взять ребёнка из детского дома: «Если ты готова к такому, то мы дальше дружим. А если нет, то, наверное, нам не по пути». А она мне на это ответила: «Я как раз об этом тоже думала. Хотела с тобой поговорить». Вот! Ну, как-то так — или она под мою волну подстроилась, или действительно так хотела изначально. Но как показала жизнь, мы оба оказались готовы к такому шагу, отучились, прошли все подготовки.
— Иван, а откуда у тебя было это желание? Когда оно возникло?
— Мне кажется, что в жизни все люди должны сделать что-то великое. Хотя, наверное, это слово не самое подходящее. Может быть, просто что-то совершить хорошее, значимое в жизни. Для меня этот выбор был сделан очень давно — в детстве посмотрел фильм про детдомовских детей, как они живут, кем вырастают, что дальше с ними происходит. Мне стало дико — у меня есть мама-папа, они заботятся обо мне, кормят, одевают, по возможности игрушки, отдых обеспечивают. А там дети — у них ничего и никого нет. Да и пример был в семье — мой дедушка тоже детдомовский! Он пережил блокаду Ленинграда, кстати. То есть, надо понимать, в первую очередь, что в детдомах — дети! И если ребята там оказались, это не значит, что они какие-то плохие. Вон мой дедушка — с медалями, достойный человек, летал на гражданской авиации потом. И с дедушкой, слава Богу, всё хорошо, до сих пор живой.
— А дальше это желание не ослабло?
— Нет, и когда я пошёл на СВО, находился там, то думал: «Ну, выживу, точно возьму ребёнка из детдома». Мой друг, который сейчас снова ушёл на СВО, он из детдома, когда вышел оттуда, связался с дурной компанией. По Ростову «гонял». Конечно, повзрослев, он за голову взялся. И узнав о моей идее, сказал: «Ты молодец! Вот если бы меня из детдома кто-то забрал, у меня судьба совершенно другая была». Он меня так мотивировал этим! Я хотел взять с Донбасса ребёнка, кто там оказался в беде. Но тяжело было — расстояние, поэтому стали рассматривать ребят поближе. И увидели Артёма.
— Выбор ребёнка — это тоже тяжёлый этап.
— Это на самом деле тяжелее, чем кажется. Открываешь страницу на сайте, где их, детей, примерно 300, и как можно выбрать...
Листал, пересматривал — я никогда этого не делал и решил, что пока не выберу несколько кандидатов, я не отступлю. Так я 5 часов просидел, раза четыре ревел, потому что читал истории детей, смотрел видео про них. Их глаза! Там в них всё, вся их непростая жизнь! И вот меня за душу тронули два мальчика, и на них я остановился. И дальше узнавал уже про каждого.
— Вместе с Олесей выбирали или показал ей ребят, которые запали в душу?
— Если я четыре раза ревел, изучая истории детей, то она бы в обморок падала каждый раз. Поэтому Олеся сказала: «Выбирай ты». Мы решили на мальчиках остановиться. И, в общем, я показал ей этих двух ребят. Говорю: «Вот, смотри, давай вместе решать».
«Для меня семья — это верность. Вот Олеся — меня этот человек дождался с СВО. Я ей заранее сказал: лучше не жди. Но она дождалась, всё приняла, все мои заморочки. А то, что сказал, давай ребёнка возьмём... Восприняла нормально, поддержала. За четыре года она бы уже могла отказаться от этой затеи, если бы тогда решение об усыновлении было принято на эмоциях. Она мой единомышленник. Это здорово, на самом деле».
— Вот ты, кстати, выбрал несколько, да, ребят? Почему остановил выбор на Артёме, какой была ваша первая встреча?
— Вот много детских анкет, дети без видео, просто фотография. А фотография — ну, как обычно, всегда получается какая-то ерунда. А видео… Взгляд Артёма настолько меня поразил! Вот в душу, прямо в душу проник. Я прочитал в его глазах: «Дай мне руку!» После этого плохо спал — всё время видел эти глаза. И хочу подчеркнуть — хорошо, что я на тот момент, когда стал подбирать ребёнка, отучился, сдал экзамены и получил документ о том, что могу стать опекуном. Потому что это всё занимает время, есть много нюансов. Тем более я СВОшник, меня под особым «прицелом» рассматривали, мало ли, вдруг психологически тяжело будет или что-то ещё. А вот не получи я этот документ, полез бы на сайт и увидел своего ребёнка, прикипел к нему сердцем, а взять ещё не могу. И буду постоянно думать о нём, как он там, а не забрали ли его другие люди?
Артёма я увидел где-то в ноябре—декабре, а встретились с ним в марте. Всё это время, четыре месяца, мне покоя не давала мысль — как он там. Я постоянно думал об этом пацане. И не дают же ни пообщаться по телефону, ни встретиться, но это, конечно, чтобы его нервную систему не тревожить. Потому что бывает, что люди поговорят с ребёнком, а потом передумают. А он будет думать, кто там ему звонил, почему не забрал.
— Какой была ваша первая встреча?
— Первая встреча...Он, конечно, меня очень стеснялся, не смотрел на меня, хотя мы сидели рядом. Когда я говорил, он на меня быстренько глянул — я же вижу боковым зрением. Но как только я начинал поворачиваться к нему, он хоп — опять отворачивался. Потом он мне уже сказал: «Я ожидал, что приедет человек старше. Ты выглядишь моложе, тебе что, правда 38?» На той встрече я ему предложил подтянуться у меня на руке. И я смог его удержать, руку не отпустил, а он смог подтянуться. Ну и, вроде, как-то на на этой ноте пообщались. Я тогда один приехал. Про Олесю рассказал, какая она, описал примерно, фотку показал, спросил: «Вот, ну как, сможешь нас воспринимать нормально?» Ну, а потом привёз Артёма в гости — сначала дают только на выходные.
— Ты сказал, что Артём стеснялся, когда вы познакомились. А ты? Какие эмоции у тебя были на первой встрече?
— Тоже было трепетно, это сейчас я немножко понимаю, как эти дети устроены и если поеду смотреть второго ребёнка, то уже буду по-другому на эту ситуацию смотреть, на его поведение. А на тот момент, что скрывать, колбасило. Да, такой поступок, он прежде всего очень эмоциональный. Потом ты свыкаешься с этим. А ещё, если ты хорошо слушал на занятиях, там тебе говорят: «Вы относитесь к ребёнку, как к своему, которого давно не видели». Тоже интересный такой подход. Это помогало, да. Но переживал, конечно. Думал, как он, ребёнок, это переживёт всё? Что у него случилось, почему он оказался в детдоме? Ведь Артёма же не принесли маленьким туда. Он жил в семье. В его семь—восемь лет беда у них случилась. Где-то в девять, ближе к десяти, попал в детский дом, потому что родственники не справлялись. Артём обрывками всё помнит. Мы сначала пытались составить хронологию, но ничего не получалось, и поняли, что и не надо теребить старые раны, надо просто жить.
— Когда он приехал к вам на выходные, как прошло его знакомство с Олесей?
— Да нормально. Я думаю, что любой родитель так и встретит ребёнка. Спросит: «Ты голодный? Ты хочешь чего-то? Да? Ну, давай присядем, покушаем». Накормили, переодели, потом предложил гулять пойти. Я говорю: «Давай, на самокате покатаемся?» И мы с ним по сугробам поехали! Может быть, даже это его впечатлило. А что ему было предложить? «Давай поиграем в настолку?» Ну, не знаю, скучно может быть. А на самокате, да по сугробам — его заинтересовало. Вот так и провели время. Потом признался Артёму: «Ну, отвозить нам тебя, если честно, не хочется». И вижу по нему, он тоже переживает. Но я же взял его на выходные — будь любезен, привези, обратно. Повёз. А потом же все дети, после возвращения, думают, что второй раз за ними не приедут. Мы с Артёмом, конечно, на телефоне связь поддерживали, я ему говорил: «Жди-жди, сейчас всё оформим». А документы быстро не получалось сделать — там ушла женщина какая-то в отпуск, две недели мы ждали. И он всё это время думал, что мы не приедем, а ему просто отговорки придумываем. Когда пришли за ним, он прямо взбодрился. Спросил его: «Ну что, готов?» — «Да, готов».
— До этого были попытки у других семей его взять?
— Да. Он отказывался.
«Я Артёму говорю, мы уже встречались где-то в прошлой жизни. Не может быть случайностью то, что я тебя увидел и пошёл к тебе. Может быть, даже наоборот, ты был старше, я был младше, но мы виделись там. Только представь, всю ситуацию обрисуй. Вот я тебя нашёл в детдоме. Как это случилось? Просто сопоставь, сколько всего произошло, чтобы мы встретились. Да, это очень сложно. Неспроста я каким-то пятым чувством понял, что мы должны быть вместе».
— А какой он, Артём, чем увлекается?
— Чем дети увлекаются? Так же, как все мальчишки, ездой на велике, самокате, играми-стрелялками. Ну, правда, нам пришлось немножко ограничить время видеоигр. В детдоме ему разрешали много играть, а такое может привести к зависимости.
Артём вообще активный мальчик. Ему нравятся наши поездки — в Москву, на озеро, в аквапарк, ещё куда-то, да просто покататься.
— Подытоживаем — нормальный парень!
— Вообще отличный пацан!
— А скажи, пожалуйста, как появление ребёнка изменило ваш обычный уклад жизни?
— Ну, мы с Олесей к этому готовились, и уклад жизни свой тоже были готовы изменить. Сейчас, конечно, нет такого, что захотел, пошёл поваляться на диване. Теперь у нас есть ребёнок — ему нужна забота. Но у нас с Олесей есть дети от первых браков — у нее дочь, у меня сын. Мы понимаем, какого это, быть родителями.
— Дочка супруги с вами живёт?
— Нет, Маша живёт в общежитии, учится в колледже, ей 16 лет.
— Как она восприняла появление брата?
— Она к нему относится очень хорошо, как к родному брату. Но да, сначала была шокирована, хотя мы ей говорили много раз о своём решении. Маша думала, шутим. Но я ей сразу сказал: «На тебе это не отразится, ты ничего не потеряешь! У тебя всё как было, так и будет».
— А какую главную мысль, ценность вы, как папа, хотите передать Артёму?
— Стрессоустойчивость, однозначно. Терпение ещё, и не опускать руки, если ты цель какую-то достиг, продолжать идти вперёд.
«Артём для нас как сын, как друг и как брат. И как человек, который многого добьётся в жизни, уважаемый и ценный».
— В семье с появлением Артёма по-явились какие-то общие традиции? Например, вечером в пятницу пирог приготовить или посмотреть вместе комедию.
— Ну, хотелось бы, но пока нету таких твёрдых ритуалов. Первое время Артём вообще был как солдат — он приходил, ел и тут же уходил. То есть, он не сидел, не разговаривал с нами — вёл себя как в детдоме, чётко придерживался их распорядка. Потихоньку стал вклиниваться в обычную, домашнюю жизнь, оставался посмотреть телевизор, мультик. Я говорю ему: «Ну, давай посидим вместе, пообщаемся». Да, он закрывался, уходил в себя, так сказать. И нам надо было растормошить его. На улицу, например, выйти, погулять.
— Питомца домашнего не просит?
— Ну так, в шутку, но мы пока не решились.
— А каким человеческим качествам ты бы хотел его научить? Может быть, они у него уже есть, надо только помочь развить и укрепить их?
— Качества… Я ему тоже об этом говорил. Хотел бы, чтобы он такой же поступок совершил — по доброй воле взять ребёнка из детдома. То есть, продолжить вот эту эстафету, так сказать.
— Как он на такое предложение реагирует?
— По-детски, не всерьёз. Надеюсь, что вот так же, как когда я в школе тот фильм посмотрел, и это запало мне в душу, так же и мой голос, мой поступок в нём отзовутся в будущем. Я Артёма не брошу, доведу, воспитаю до восемнадцати, а там уж как он решит — может, когда вырастет, возьмёт ребёнка из детдома. Вот таким качеством я бы хотел его наделить, чтоб он так же рассуждал, как я — ну, может быть, где-то даже наивно, но по-хорошему — что в нашем мире всё должно быть хорошо. Не знаю, какое это качество, как его назвать.
— Наверное, быть человеком — настоящим, достойным.
— Человеком, да. Достойным человеком.
— А вот из собственного жизненного опыта, чтобы ты ему передал?
— Если мы о таких бытовых вещах, базовых — беречь здоровье, спортом заниматься и почаще думать. Дурацкие мысли всегда куда-то нас заводят, глупости какие-то совершать. Вот надо чуть сдерживать себя и подумать сначала: «А что там ты собрался делать, к чему это приведёт тебя?»
— Друзей он уже завёл, в школу ходит?
— Завёл, но пока не знакомит нас. Он недавно пошёл в королёвскую школу, полтора месяца отходил.
— Мало времени прошло. В какой класс перешёл?
— Уже в пятый. Пришёл в четвёртый.
— Как сейчас у вас проходит этап привыкания друг к другу?
— Динамика есть хорошая, но бывает волнообразно.
— Ну, ещё мало времени прошло.
— Да, мало. Учитывая, что он пережил. Принятие есть, вижу. Как будто слой за слоем уходит с него то, что на него давило.
— Родителями пока не называет?
— Нет, нет. Да это и не нужно. Ваня, Олеся и всё. Я не против, зачем это требовать от ребёнка.
— А вот скажи, пожалуйста, сегодня, когда ты смотришь на Олесю, на Артёма, о чём ты мечтаешь больше всего?
— Ну, когда смотрю на Олесю, хочу встретить с ней старость, а на Артёма — чтобы он вырос и был достойным человеком, не делал глупых ошибок, от которых я его постараюсь предостеречь — от своих собственных или от чужих.
— А какую следующую жизненную высоту ты хочешь пройти со своей семьёй дальше? Есть какая-то цель?
— Да, есть, конечно — внуков понянчить ещё хочу. Во-первых, у Маши — она встретит своего человека, создаст семью, у них будет ребёнок. А там, может, и у Артёма будут дети, надеюсь, он будет не против, что мы ему будем помогать с ними. Очень хочу, чтобы Артём настолько нам доверял, когда вырастет.
— А были у вас мысли ещё взять ребёнка?
— Конечно. Так опека не даёт. Нужно, чтобы прошло время. Я говорил: «Давайте два сразу». Есть ещё мальчишка в Ивановской области, он тоже не отпускает меня. Очень хочу к нему приехать, но какие бы усилия я ни предпринял, опека не даст добро на второго ребёнка, потому что нам нужно выдержать период адаптации — год. А ехать к пацану, давать ему надежду... С одной стороны, хочется приехать, сказать: «Слушай, потерпи чуть-чуть, подожди, мы заберём тебя». А он же всё это время будет думать, приедем или нет. Поэтому лучше, чтобы он о нас и не знал, не переживал. Пацан классный, Ванькой тоже зовут, как меня, ему 11 лет. В видеоанкете с шуруповёртом сидел, сверлил что-то. Я дозвонился до детдома, пообщался только с женщиной, которая курирует эту возрастную группу. Она говорит: «Да он учится на одни тройки!» И что? Да я тоже троечник был. Это так смешно. И мысли о нём, конечно, тревожат. Пацан словно в западне. А может, у него тяга к инструментам есть, из дерева поделки какие-то делает. Ещё обидно за него, что его глупым считают. Ну, может, меня, конечно, пугают. И он в детдоме очень давно — это большой минус, когда дети к нему привыкают, им, бывает, уже другая жизнь не нужна.
— Может уже через год к нам придёте ещё и с Ваней?
— Да, надеюсь.
— Артёму говорили, что хотите взять ещё одного ребёнка?
— Да, я ему сказал: «Тебе будет скучно — мы на работе, ты один дома сидишь. Давай второго?» Да-да, он хочет. Но по его поведению я объективно понимаю, не готов ребёнок к появлению в доме второго. Надо подождать, да. Но пути Господни неисповедимы, я когда-то Библию прочитал полностью в детстве. Может, вера и помогает мне — и с СВО вернулся, и ребёнка взять решился.
БЛИЦ
— Мужество.
— Самый лучший отдых?
— Вместе собраться в лесу на пикник.
— Самый счастливый момент за последний год для вашей семьи?
— Квартиру получили служебную.
— Семья — это...?
— Целостность.
— Чему тебя научила служба и как она помогает в семейной жизни?
— Тяжело сразу ответить. Служба научила меня тому, что всегда может быть хуже, чем есть. И всегда может быть лучше, чем есть. Понимание этого стало настолько ярким. Как это помогает в семейной жизни? Стоять на своём. Так было и на службе. Там нельзя было вилять: «Давай так, давай этак». Надо сразу делать выбор, каждый шаг может быть последним на службе. В семье, конечно, он не будет последним, но он должен быть таким же твёрдым. Как-то так.
— С появлением ребёнка какое блюдо в вашей семье стало любимым?
— Макароны с ветчиной или сосисками.
— Быть отцом для тебя — что это в первую очередь?
— Быть наставником.
— Что бы ты сказал себе самому год назад?
— Хороший вопрос. Год назад я на завод пришёл. Наверное: «Будь решительнее!» Ну, есть во мне слабина. Вот я, вроде бы, твёрд характером, но могу дать слабину, проявить неуверенность, когда не нужно.
— Иван, спасибо тебе за откровенную беседу. От всей души желаю вашей семье благополучия, здоровья и душевной гармонии!
Тамара Борчик,
фото из семейного архива Ивана Бринюка
и Анастасии Строевой
Комментарии для сайта Cackle