Вести из далёких лет…
Портрет эпохи
Уносит всё забвения река,
Её мы называем Летой.
Незримая, струится сквозь века,
Стирая дней и месяцев приметы.
Мы вызов ей бросаем, гордецы!
Пытаясь от забвенья уберечь,
То, что оставили нам деды и отцы —
Их образ жизни, мысли, речь.
Мы слышим вести из далёких лет,
Воспоминаний собираем крохи,
В музеях мы воссоздаём портрет
Уже минувшей навсегда эпохи.
Не могут жить деревья без корней,
Всё связано между собой на свете,
Узнав о прошлом, может быть, сильней,
Мудрей и чище станут наши дети!
Одновременно с музеями в эти годы появились общественные организации — Российское дворянское собрание и Российское купеческое общество. Они объединяли потомков известных дворянских и купеческих фамилий и ставили целью восстановить историческую преемственность поколений.
И та, и другая общественные организации осуществляли плодотворную деятельность: издавали книги, печатали научные труды, устраивали выставки, выступали с докладами, приглашали на творческие встречи музыкантов, писателей, живописцев, потомков старинных династий.
Я стала членом дворянского собрания и купеческого общества. Однажды в московском Музее предпринимателей, меценатов и благотворителей на вечере я познакомилась с президентом фонда имени Саввы Тимофеевича Морозова — правнучкой легендарного фабриканта и мецената, «короля русского текстиля» — Татьяной Павловной Морозовой. От предков она унаследовала ясность ума, необычайную энергию, тонкое изящество внешнего облика, благородную красоту.
Нас сблизили не только общие корни, но и увлечение искусством.
Татьяна Павловна — кандидат искусствоведческих наук, преподаватель вуза, автор нескольких книг, посвящённых истории рода Морозовых. Одна из которых так и называлась «Савва Морозов».
Эту прекрасно изданную монографию, полную интересных, неизвестных ранее фактов, украшенную фотографиями, Татьяна Павловна и подарила мне. Я в ответ преподнесла ей свой новый поэтический сборник «Осенняя любовь».
Вторая книга Татьяны Павловны «Савва Морозов и МХАТ» посвящена той огромной роли, которую сыграл её прадед при создании и становлении Московского академического художественного театра (МХАТ). О его дружбе с К.С. Станиславским, А.П. Чеховым, В.И. Немировичем-Данченко, О.Л. Книппер-Чеховой, М. Горьким.
От Татьяны Павловны я узнала о родственных связях двух крупнейших российских династий текстильщиков — Морозовых и Красильщиковых.
Моя бабушка — Лидия Ивановна Красильщикова, в замужестве Шорыгина. Она — жена Павла Полиектовича Шорыгина — химика-органика, академика, моего деда.
Серафима Давидовна (Морозова)
и Фёдор Михайлович Красильщиковы
Оказалось, что её дядя — Фёдор Михайлович Красильщиков был женат на Серафиме Давыдовне Морозовой. После революции они покинули Россию и поселились во Франции, в принадлежащей Красильщикову вилле «Теодор» в Ницце.
Однажды Татьяна Павловна поделилась со мной детскими воспоминаниями о своей прабабушке, жене Саввы Морозова — Зинаиде Григорьевне Морозовой. На её долю выпали яркие события: то счастливые, то полные драматизма. От особняков и имений до нищеты. От поклонения самых знаменитых людей эпохи Серебряного века — писателей, художников, музыкантов, до грустного одиночества на чужой даче в подмосковном Ильинском.
Зинаида Григорьевна дружила с Фёдором Шаляпиным, который приезжал в её дом на Спиридоновке и пел для неё, архитектором Ф.М. Шехтелем, построившим этот знаменитый дом в стиле русского модерна, с художниками В.А. Серовым и М.А. Врубелем. Работы этих художников украшали дом Морозовых.
«Я была счастлива друзьями» — писала Зинаида Григорьевна в своих воспоминаниях.
Зинаида Григорьевна Морозова
Но вернёмся к рассказу Татьяны Павловны.
Таня впервые увидела прабабушку, когда девочке было семь лет. В 1944 году семья вернулась из эвакуации, где жили «трудно и голодно». Таню поразила и большая комната, вся залитая солнечным светом, стол, покрытый белоснежной вязаной скатертью, и ваза с ирисами.
Девочке показалось, что она попала в рай!
Навстречу ей поднялась с кресла величественная женщина в светлом льняном платье. У неё были волосы с голубоватым отливом.
— Бабуля! Вы старая Мальвина из сказки про Буратино? — спросила девочка.
— Запомни, детка! Даже прабабушку не надо называть старой!
И в годы лишений Зинаиде Григорьевне удалось сохранить и чувство юмора, и присутствие духа!
Закончить эти заметки мне хотелось бы словами А.С. Пушкина: «Гордиться славой своих предков не только можно, но и нужно!»
Старинная картина
Как я легко попала к вам в июль,
Через столетье перейдя тропинку!
Я вспомнила гардины, светлый тюль
И кресла бархатную спинку.
Окно и дверь, распахнутые в сад,
Где воздуха зелёные просторы,
Где листьев и цветов так душен аромат,
Так осязаем, что колышет шторы.
Я здесь жила, я помню белый дом
С колоннами, луга и парк именья.
Здесь мне приснился первый детский сон
И первое моё стихотворенье.
Старинное имение
Барские старинные покои…
Как же в них уютно и светло!
Иглы серебристой снежной хвои
Опушили инеем стекло.
Из широкой липовой аллеи
Льётся сквозь окно морозный свет
И ложится, тонко розовея,
На ковры, картины и паркет.
Я могу представить на мгновенье
(Хоть воображения игрой)
Будто я — владелица именья,
Будто этот дом старинный — мой.
И могу я долго любоваться
Белым пышным парком из окна;
Но влечёт, пожалуй, не богатство,
А уединенье, тишина…
Фото из открытых источников
Комментарии для сайта Cackle